Жизнь двенадцати Цезарей
прекращения подвоза и усиливающегося голода. Наконец, он занововыстроил корабли, посадил на весла двадцать тысяч отпущенных на волю рабов,
устроил при Байях Юлиеву гавань, соединив с морем Лукринское и
Авернское озера32; и после того, как его войска обучались там в
течение всей зимы, он разбил Помпея между Милами и Навлохом. Перед
самым сражением его внезапно охватил такой крепкий сон, что друзьям
пришлось будить его, чтобы дать сигнал к бою. (2) Это, как я думаю,
и дало Антонию повод оскорбительно заявлять, будто он не смел даже
поднять глаза на готовые к бою суда — нет, он валялся как бревно,
брюхом вверх, глядя в небо, и тогда только встал и вышел к войскам, когда
Марк Агриппа обратил уже в бегство вражеские корабли. А другие
ставят ему в вину вот какое слово и дело: когда буря погубила его флот,
он будто бы воскликнул, что и наперекор Нептуну 33 он добьется победы,
и на ближайших цирковых празднествах удалил из торжественной
процессии статую этого бога. (3) В самом деле, ни в какой другой войне он
не подвергался таким и стольким опасностям, как в этой. Когда,
переправив часть войск в Сицилию, он возвращался на материк к остальным
войскам, на него неожиданно напали военачальники Помпея Демохар и
Аполлофан, и он с трудом ускользнул от них с единственным кораблем.
В другой раз он шел пешком мимо Локров в Регий и увидел биремы
Помпея, двигавшиеся вдоль берега; приняв их за свои, он спустился к
морю и едва не попал в плен. А когда после этого он спасался бегством
по узким тропинкам, то раб его спутника Эмилия Павла попытался
«его убить, воспользовавшись удобным случаем, чтобы отомстить за
Павла-отца, казненного во время проскрипций.
(4) После бегства Помпея он отнял войско у своего товарища по
триумвирату Марка Лепида, который по его вызову явился на помощь из
Африки и в заносчивой надежде на свои двадцать легионов, грозя и
пугая, требовал себе первого места в государстве. Лишь после униженных
просьб он сохранил Лепиду жизнь, но сослал его в Цирцеи до конца
дней.
17. С Марком Антонием его союз никогда не был надежным и
прочным и лишь кое-как подогревался различными соглашениями 3\
Наконец, он порвал с ним; и чтобы лучше показать, насколько Антоний
забыл свой гражданский долг, он распорядился вскрыть и прочесть перед
народом оставленное им в Риме завещание, в котором тот объявлял
своими наследниками даже детей от Клеопатры. (2) Однако он отпустил к
названному врагу всех его родичей и друзей, в том числе Гая Сосия и
Тита Домиция, которые еще были консулами. Жителей Бононии 35,
давних клиентов рода Антониев, он даже милостиво освободил от присяги
себе 36, которую приносила вся Италия. Немного спустя он разбил Анто?
ния в морском сражении при Акции 37: бой был таким долгим, что
победителю за поздним временем пришлось ночевать на корабле. (3) От
Акция он направился на зиму в Самос; но получив тревожную весть, что
«отборные отряды, отосланные им после победы в Брундизий.
взбунтовались и требуют наград и отставки,— он тотчас пустился обратно в Ита-
Божественный Август
41
лию. Дважды в пути его застигали бури — один раз между
оконечностями Пелопоннеса и Этолии, другой раз против Керавнийских горзв;
в обеих бурях часть его либурнийских39 галер погибла, а па корабле,
где плыл он сам, были сорваны снасти и поломан руль. В Брундизии он
задержался только на двадцать семь дней, пока не устроил все по
желанию солдат, а затем обходным путем через Азию и Сирию направился в
Египет, осадил Александрию, где укрылись Антоний и Клеопатра,
π быстро овладел городом.
(4) Антоний предлагал запоздалые условия мира; но он заставил его
умереть и сам смотрел на его труп40. Клеопатру он особенно хотел
сохранить в живых для триумфа, и когда она умерла, по общему мнению,
от укуса змеи, он даже посылал к ней псиллов 41, чтобы высосать яд и
заразу. Обоих он дозволил похоронить вместе и с почетом, а недостроен*
ную ими гробницу приказал закончить. (5) Молодого Антония, старшего
из двух сыновей, рожденных Фульвией, после долгих и тщетных
молений искавшего спасения у статуи божественного Юлия, он велел оттащить
и убить. Цезариона, которого Клеопатра объявляла сыном, зачатым от
Цезаря, он схватил во время бегства, вернул и казнил. Остальных детей
Антония и царицы он оставил в живых и впоследствии поддерживал их
и заботился о них, как о близких родственниках, сообразно с положением
каждого. 18. В это же время он осмотрел тело Великого Александра42,
гроб которого велел вынести из святилища: в знак преклонения он
возложил на него золотой венец и <усыпал тело цветами. А на вопрос, не
угодно ли ему взглянуть и на усыцальницу Птолемеев, он ответил, что хотел
видеть царя, а не мертвецов. (2) Египет он .обратил в провинцию; чтобы
она была плодороднее и больше давала бы хлеба столице, он заставил
солдат расчистить заплывшие от давности илом каналы, по которым
разливается Нил. Чтобы слава актийской победы не слабела в памяти
потомков, он основал при Акции город Никополь 43, учредил там
праздничные игры через каждые пять лет, расширил древний храм Аполлона, а то
место, где стоял его лагерь, украсил добычею с кораблей и посвятил
Нептуну и Марсу.
19. Мятежи, заговоры и попытки переворотов не прекращались и
после этого, но каждый раз он раскрывал их своевременно до доносам и
подавлял раньше, чем они становились опасны. Возглавляли эти заговоры
молодой Лепид, далее — Варрон Мурена и Фанний Цепион, потом -
Марк Эгнаций, затем — Ллавтий Руф и Луций Павел, муж его внучки:
а кроме того — Луций Авдасий, уличенный в подделке подписей, человек
преклонных лет и слабого здоровья, Азиний Эпикад — полуварвар из
племени парфинов4i, и, наконец, Телеф — раб-именователь45 одной
женщины. Поистине, не избежал он заговоров и покушений даже от лиц
самого низкого состояния. (2) Авдасий и Эпикад предполагали похитить
и привезти к войскам его дочь Юлию и племянника Агриппу с острсвов<
где они содержались, а Телеф, обольщаясь пророчеством, сулившим ему
высшую власть, задумывал напасть и на него и на сенат. Наконец
однажды ночью возле его спальни был схвачен даже какой-то харчевник
яз иллирийского войска с охотничьим ножом на поясе, сумевший обма
\г
Светоний. Жизнь 12 цезарей
нуть стражу; был ли он сумасшедшим или только притворялся, сказать
трудно: пыткой от него не добились ни слова.
20. Из внешних войн только две он вел лично: далматскую — еще
юношей, и кантабрийскую — после поражения Антония. В далматской
войне оа даже был равен: в одном бою камень попал ему в правое
колено, в другом он повредил голень и обе руки при. обвале моста.
Остальные войны он поручал своим легатам, хотя при некоторых походах в
Германии и Паннонии присутствовал сам или находился неподалеку, вы-
езжая для этого из столицы до Равенны, Медиолана или Аквилеи. 21. Так.
частью под его начальством, частью под его наблюдением покорены были
Кантабрия, Аквитания, Паннония, Далмация со всем Иллириком и
далее — Ретия и альпийские племена випделиков и салассов. Он положил
конец набегам дакийцев, перебив трех вождей их с огромным войском,
оттеснил германцев за Альбий4в, а подчинившихся ему свевов и сигамб-
ров 47 перевел в Галлию и поселил на полях близ Рейна. Другие беспо
койные племена он также привел к покорности.
(2) Никакому народу он не объявлял войны без причин законных и
важных. Он настолько был далек от стремления распространять свою
власть или умножать воинскую славу, что некоторых варварских вождей
он заставлял в храме Марса Мстителя присягать на верность миру,
которого они сами просили; а с некоторых впервые пробовал брать
заложниками женщин, так как видел, что заложниками-мужчинами они не
дорожат 48; впрочем, всем и всегда он возвращал заложников по первому
требованию. Всех, кто бунтовал слишком часто или вероломно, он
наказывал только тем, что продавал их пленниками в рабство с условием,
чтобы рабскую службу они несли вдалеке от родины и освобождение не
получали раньше, чем через тридцать лет. (3) Слава о такой достойной его
умеренности побудила даже индийцев и скифов, лишь понаслышке na*f
известных, просить через послов о дружбе Августа и римского народа.
А парфяне по его требованию и уступили ему беспрекословно Армению,
и вернули ему знамена49, отбитые у Марка Красса и Марка Антония,
и добровольно предложили заложников 50, и даже царем своим выбрали
из нескольких притязателей того, которого одобрил Август.
22. Храм Януса Квирина", который от основания города и до его
времени был закрыт только раз или два, он за весьма короткое время за
пирал трижды в знак мира на суше и на море. Два раза он вступал
в город с овацией52 — после филиппинской и после сицилийской войны.
Настоящих триумфов он праздновал три — далматский, актийский и
александрийский — в течение трех дней подряд 53.
23. Тяжелые и позорные поражения испытал он только дважды, и оба
раза в Германии: это были поражения Лоллия и Вара. Первое принесло
больше позора54, чем урона, но второе было почти гибельным: оказались
уничтожены три легиона с полководцем, легатами и всеми
вспомогательными войсками. При вести об этом Август приказал расставить по
городу караулы во избежание волнений; наместникам провинций он продлил
власть, чтобы союзников держали в подчинении люди опытные и привыч
иые; (2) Юпитеру Благому и Величайшему он дал обет устроить велико
Божественный Август
4::
лепные игры, если положение государства улучшится, как делалось ког
да-то во время войн с кимврами и марсами 5\ И говорят, он до того был
сокрушен, что несколько месяцев подряд не стриг волос и бороды и не
раз бился головою о косяк, восклицая: «Квинтилий Вар, верни легионы!»,
а день поражения 5в каждый год отмечал трауром и скорбью.
24. В военном деле он ввел много изменений и новшеств, а кое в чел
восстановил и порядки старины. Дисциплину он поддерживал с
величайшей строгостью. Даже своим легатам он дозволял свидания с женами
только в зимнее время, да и то с большой неохотой. Римского всадника,
который двум юношам-сыновьям отрубил большие пальцы рук, чтобы
избавить их от военной службы, он приказал продать с торгов со всем
его имуществом; но увидев, что его порываются купить откупщики57,
он присудил его своему вольноотпущеннику с тем, чтобы тот дал ему
свободу, по отправил в дальние поместья. (2) Десятый легион за пспо
корность он весь распустил с бесчестием. Другие легионы, которые
неподобающим образом требовали отставки, он уволил без заслуженных
наград. В когортах, отступивших перед врагом, он казнил каждого десятого,
а остальных переводил на ячменный хлеб ". Центурионов, а равно и
рядовых, покинувших строй, он наказывал смертью, за остальные проступ
ки налагал разного рода позорящие взыскания: например приказывал
стоять целый день перед преторской палаткой, иногда — в одной рубахе
и при поясе, иной раз — с саженью или с дерновиной в руках5Э.
25. После гражданских войн он уже ни разу пи на сходке, ни в
приказе не называл воинов «соратниками», а только «воинами», и не
разрешал иного обращения ни сыновьям, ни пасынкам, когда они были
военачальниками: он находил это слишком льстивым и для военных порядков,
и для мирного времени, и для достоинства своего и своих ближних. (2)
Вольноотпущенников он принимал в войска только для охраны Рима от
пожаров или от волнений при недостатке хлеба, а в остальных случаях -
всего два раза: в первый раз для укрепления колоний на иллирийской
границе, во второй раз для защиты берега Рейна6'1. Но и*этих оп нани
мал еще рабами у самых богатых хозяев и хозяек и тотчас отпускал на
волю, однако держал их под отдельным знаменем, не смешивал со
свободнорожденными и вооружал по-особому. (3) Из воинских наград он
охотнее раздавал бляхи, цепи и всякие золотые и серебряные предметы,
чем почетные венки за взятие стен и валов61: на них он был крайне
скуп, и не раз присуждал их беспристрастно даже простым солдатам.
Марка Агриппу после морской победы в Сицилии он пожаловал
лазоревым знаменем 6\ Только триумфаторам, даже тем, кто сопровождал его
в походах и участвовал в победах, он не считал возможным давать на
грады, так как они сами имели право их распределять по своему усмот
рению.
(4) Образцовому полководцу, по его мнению, меньше всего пристало
быть торопливым и опрометчивым. Поэтому он часто повторял изречения:
«Спеши не торопясь», «Осторожный полководец лучше безрассудного»*'
|| «Лучше сделать поудачней, чем затеять побыстрей».
44
Светоний. Жизнь 12 цезарей
Поэтому же он никогда не начинал сражение или войну, если не был
уверен, что при победе выиграет больше, чем потеряет при поражении.
Тех, кто домогается малых выгод ценой больших опасностей, он
сравнивал с рыболовом, который удит рыбу на золотой крючок: оторвись
крючок,— никакая добыча не возместит потери.
26. Высшие и почетнейшие государственные должности он получал
досрочно, в том числе некоторые новые или бессменные. Консульство ов
захватил на двадцатом