Жизнь двенадцати Цезарей
самиуправляете провинциями: нет ничего у нас от вас отдельного... Ведь по
изгнании римлян — от чего да сохранят нас боги! — что другое
произойдет, как не войны всех народов между собой?.. Но. самая большая
опасность настанет для вас, у которых есть золото и богатство, главная при-
манка всяких войн. Поэтому любите и почитайте мир и Рим, который
принадлежит в силу одного и того же права побежденным и
победителям».
Знаменитый Плутарх, составивший, между прочим, руководство для
тех из своих соотечественников греков, которым придется занимать
магистратские должности в родных городах, писал, что города имеют
столько свободы, сколько им дают императоры, и что большего им иметь и не
нужно. Если бы высшая сила (т. е. Рим) не обуздывала и не наказыва
ла «дурных», города бы погибли от смут и мятежей. По его мнению,
теперь, когда всюду воцарились мир и спокойствие, не следует раздражать
римское правительство своеволием и претензиями на излишнюю
самостоятельность, не следует волновать народ речами о прошлых велики*
деяниях греков: лучше напомнить ему о гибельных последствиях восста
ний и междоусобиц.
Мысль о том, что спокойствие под сильной властью лучше, чем сво
бода, влекущая «своеволие черни», становится общим местом у многих
тогдашних представителей провинциальной общественной мысли. Для
них речь идет уже не о выборе между республикой и монархией —
последняя безоговорочно признается лучшей формой правления,— а о том,
каким должен быть хороший монарх в отличие от плохого — тиранна.
На тему об «истинной царской власти» и «тираннии» много писал
известный оратор и философ Дион Хрисостом. По его словам, настоящий
монарх, избранник самого царя богов Зевса,— это мудрейший, лучший,
справедливейший из людей. Его главная забота — благо подданных. Он не
присваивает чужого имущества — ведь и так ему, по существу,
принадлежит все,— не окружает себя роскошью, прост и доступен. За это ов
Светоний и его время
2511
пользуется благоговейной любовью народа и покровительством богов.
Напротив, тиранн заботится только о себе, ненасытно алчен, жесток; он
окружает себя стражей и все же живет в вечном страхе; боги от него
отступаются, подданные ненавидят.
По мере изменения состава сената, а также под влиянием
угрожающих событий, восстаний и гражданских войн, ознаменовавших конец
правления Нерона, те же идеи распространяются и среди сенатской знати
Рима. Республиканские идеалы меркнут/их заменяет идеал «хорошего»
правителя. Отчасти ему соответствовал Веспасиан, но между ним и
сенатом имелся один важный пункт расхождения: Веспасиан хотел сделать
своими наследниками сыновей, сенат же опасался, что наследственный
монарх будет чувствовать себя слишком независимым, и предпочитал,
чтобы преемником императора стал человек, усыновленный им с
одобрения сената и, следовательно, вынужденный считаться с сенатом.
Конфликт обострился в правление Домициана. Опять начались заговоры,
процессы по обвинению в оскорблении величества, приверженности к
чужеземным и недозволенным религиям, казни. Опять подняли головы
доносчики и льстецы. В глазах недовольных Домициан являл собой
законченный образец тираина, и недаром он с крайним недоверием
относился к писавшим на политические темы философам, многие из которых
были казнены, другие, в том числе и Дион Хрисостом, высланы.
Когда в 96 г. в результате очередного заговора Домициан был убит.
с согласия сената императором был провозглашен старик Нерва из знат
ной семьи, выдвинувшейся при первых цезарях. Нерва вернул сосланных
и заключенных, раздавал владельцам и их наследникам конфискованное
при Домициане имущество. Однако вскоре первые восторги улеглись;
ведь огромное большинство сенаторов сами выдвинулись в правление
«тираина» и активно или пассивно участвовали в его делах. Начавшееся
движение против доносчиков и пособников покойного императора могло
погубить не одну репутацию. К тому же, в войсках, любивших Доми
циана, назревало недовольство. Прошлое с молчаливого согласия
заинтересованных сторон было предано забвению, и выработай устраивавший
всех компромисс, с одобрения сената и к удовольствию армии Ilepiii.
усыновил известного военачальника, наместника Верхней Германии У ль
пия Траяна, который вскоре после смерти престарелого Нервы и стал им
ператором.
Первый провинциал на троне цезарей Траян был родом из Испании
Новый император и его ближайшие преемники: Адриан, Антонин Пий и
Марк Аврелий (так называемая династия Антонинов) почти полностью
отвечали представлению новой сенатской знати об «идеальном правите
ле». Пожиная плоды политики Юлиев—Клавдиев и Флавиев, направлен
ной на истребление консервативной римской аристократии, возвышение
провинциальных рабовладельцев и укрепление императорской власти
они могли теперь отказаться от репрессий и, по словам Тацита, «прими
рить единовластие со свободой», дав возможность хотя бы господствую
щему классу «думать, что хочешь, и говорить, что думаешь», конечно,
и известных рамках, И Нерва и Траян, принимая власть, поклялись но
252
Ε. Μ. Штаерман
казнить и вообще не наказывать сенаторов без суда и согласия сената.
Они, как и в свое время Август, ни в коей мере не умаляя своей
власти, оказывали сенату уважение, не пытались ограничивать рост
частного землевладения, всячески подчеркивали свою скромность и доступность.
Доносы от рабов более не принимались, обвинения в оскорблении
величества прекратились. Первые Антонины постоянно подчеркивали, что с
«тираннией» навсегда покончено, и всячески противопоставляли себя
цезарям из династий Юлиев—Клавдиев и Флавиев, чтя лишь память
Августа и, частично, Веспасиана и Тита. Как «хорошие цари», они даже
признавали, конечно теоретически, право подданных восстать против тиран-
на. Всеобщее умиление вызвали слова Траяна, произнесенные при
вручении новому префекту преторианцев знака его власти — меча: «Бери этот
меч, чтобы пользоваться им для моей защиты, если я буду править
хорошо, и чтобы воспользоваться им против меня, если я буду править
плохо». В текст обычных ежегодных молений о вечности империи и благе
императора была включена новая формула: «Если он будет править
хорошо и в общих интересах».
Популярности Траяна много способствовали его военные успехи.
Победы над дакийцами, победоносная кампания против извечных соперников
империи парфян как бы возрождали уже начавшую было меркнуть
славу «непобедимого» римского оружия. Однако участившиеся к концу
правления Траяна восстания на всем Востоке заставили его преемника
Адриана отказаться от всех территорий, захваченных у парфян, и
решительно перейти от наступательной политики к оборонительной. Но
богатая Дакия, сразу наводненная предприимчивыми дельцами со всей им
иерии, осталась в системе римского государства. И Траян и Адриан
проявляли большую заботу о благосостоянии провинций и провинциальных
городов. Правда, их автономия все более ограничивалась: известный
писатель, сенатор Плиний Младший, назначенный Траяном наместником Ви
финии, должен был запрашивать, можно ли жителям города Прусы
выстроить новую баню, дозволит ли император организовать новую
пожарную команду и сколько гостей имеют право приглашать местные деку··
рионы на свои семейные торжества. Но эта мелочная опека не вызывала
раздражения городской верхушки. Потеря даже видимой
самостоятельности в ее глазах вполне искупалась подавлением народных движений,
щедрыми пожертвованиями на городские постройки, большим сложением
недоимок при Адриане и доступом к всаднической и сенатской карьере,
открытой теперь перед самыми богатыми и знатными провинциалами
Востока и Запада.
Особым покровительством цезарей стала пользоваться тесно
связанная с господствующим классом интеллигенция. Адриан, человек блестяще
и разносторонне образованный, проявлял большое внимание к
культурной жизни Афин, лично входил в интересы афинских философских школ.
Недавно гонимые философы, поэты, ученые приглашались теперь ко
двору как друзья и собеседники. Преподаватели риторики и философии
получали жалованье и различные привилегии от правительства.
Нее недовольные тиранническим режимом Домициана могли теперь
Светоний и его время
25$
вволю изливать свое негодование, уверенные, что их творения встретят
самый благосклонный прием. Плиний Младший в консульской речи
противопоставлял времена Домициана счастливому веку Траяна,
ниспосланного Юпитером римлянам. Ювенал в своих исполненных яда и желчи
сатирах рисовал мрачные картины вырождения римлян минувшего века:
народ, жаждущий лишь хлеба и зрелищ; поэтов и ученых,
пресмыкающихся перед богатыми невеждами; женщин, развратных и жестоких;
выскочек, пробившихся бесчестными путями; сенат, безропотно
унижаемый сумасбродными деспотами. С огромной силой заклеймил ужасы
минувших времен Тацит. Его негодование в равной мере вызывают и
полубезумные, опьяненные властью, золотом и кровью цезари, и раболепные
сенаторы, потомки великих предков, некогда славных своей суровой
добродетелью. «О люди, созданные для рабства!» — восклицает Тиберий,
выходя из сената.,
Среди других выступил со своим трудом и Светоний. Сын легионного
трибуна из сословия всадников, с ранних лет посвятивший себя науке и
иисательской деятельности, друг Плиния Младшего и одного из
виднейших преторианских префектов Септиция Клара, служивший одно время
при Адриане советником по переписке, Светоний целиком разделял
господствовавшие при первых Антонинах взгляды. Хорошо знакомый с
трудами своих предшественников и с материалами государственных архивов,
он, не обладая гением Тацита, поставил себе целью собрать то хорошее
и плохое, что можно было, с его точки зрения, сказать о цезарях из
родов Юлиев — Клавдиев и Флавиев. Как человек своего времени и своего
круга, он был уверен, что судьбы империи целиком зависят от доброй
или злой воли государей и что все подробности их биографии и
характера представляют самый животрепещущий интерес.
В общей оценке своих героев Светоний не оригинален. К его времени
уже сложились их традиционные образы, которые, несмотря на
расточавшуюся этим императорам при жизни непомерную лесть, скорее
напоминали карикатуры, чем портреты. Дело в том, что большинство императоров
приходили к власти в результате насильственной смерти
предшественника. Стремясь упрочить свое, вначале несколько шаткое, положение, они
β первые месяцы или даже годы правления заигрывали с сенатом,
удаляли наиболее ненавистных приближенных предшествующего принцепса,
официально, как Калигула, или официозно, как Нерон, осуждали его
жестокости и злоупотребления и клялись, что будут править совершенно по-
другому. Своих приближенных и советников они обычно выбирали из
числа лиц, прежде терпевших гонения, и те, давая выход накопившемуся
за прошлые годы озлоблению, а также желая угодить правящему
императору, всячески чернили устраненного «деспота». Все сплетни и слухи о
постыдных и кровавых тайнах дворца, еще недавно сообщавшиеся
шепотом лишь самым надежным и близким друзьям, становились достоянием
гласности, смаковались, заносились в сочинения по истории, мемуары,
сатиры. Так создавались гротескные фигуры, вошедшие и в римскую и в
новую историографию ранней империи. И лишь кропотливая критика
источников позволила историкам нашего времени отвлечься от личных
254
Ε. Μ. Штаерман
свойств Тиберия, Калигулы и Нерона и проследить ход истории,
нисколько не зависевший от их воли.
Светоний, однако, желал не только обличить пороки первых цезарей,
но и отметить их положительные, с точки зрения своих современников,
черты, косвенно польстить Траяну и Адриану и как бы
проиллюстрировать на конкретных примерах теорию глубокого различия между
«хорошим правителем» и «тиранном». Так, под влиянием решительного
поворота от наступательной политики к оборонительной, ознаменовавшего
начало правления Адриана, Светоний не только уделяет очень мало
интереса войнам, преимущественно занимавшим внимание предшествующих
античных историков, но и осуждает правителей, которые начинали воевать
без крайней необходимости, одобряя,, напротив, тех из них, кто проявлял
мудрое миролюбие и не стремился к новым завоеваниям (Юл. 24; Авг.
21; 48; Тиб. 37; Нер. 13). Некоторое исключение в этом смысле сделано
лишь для войн с дакийцами, видимо, с целью подчеркнуть значение
побед Траяна (Юл. 44; Авг. 21; Дом. 6). Вместе с тем в соответствии с
вниманием, уделявшимся Траяном и особенно Адрианом состоянию
армии, Светоний хвалит тех цезарей, которые поддерживали в войске
железную дисциплину, строго карали провинившихся и выдвигали
отличившихся солдат (Юл. 67; Авг. 24—25; Тиб. 19; Весп. 8). Безусловной
заслугой принцепсов Светоний — и в этом одно из отличий идеологии
сенатской знати его времени от аристократии I в.— считает заботу о
благосостоянии провинций: жесткий контроль над наместниками, помощь
провинциальным городам, сложение недоимок, щедрую раздачу римского
гражданства, включение наиболее достойных провинциалов во
всадническое и сенаторское сословия. Напротив, излишнее отягчение провинций
податями и чинимые им несправедливости Светоний решительно
осуждает (Юл. 54; Авг. 46-47; Тиб. 32, 49; Весп. 17; Дом. 9).
Весьма важную роль в его характеристике принцепсов играет их
отношение к сенату. Похвалы заслуживают те императоры, которые
оказывали сенаторам уважение, относились к ним как к равным, запросто
посещали и принимали их, выносили на обсуждение сената некоторые дела,
помогали из своих средств обедневшим не по своей вине сенаторам, не
прибегали к массовым казням и конфискациям, не принимали доносов от
рабов и вообще не поощряли доносчиков. И наоборот, те императоры,
которые преследовали сенат, истребляли сенаторов, требовали неумеренных
почестей, являются тираннами, ненавистными всем порядочным людям.
Особое место здесь занимает у Светония животрепещущий вопрос о
конфискациях и других методах увеличения императорского имущества за
счет частного. Дурные принцепсы преследуют богатых людей, чтобы
иметь предлог присвоить их достояние; требуют, чтобы все мало-мальски
состоятельные лица завещали им часть имений, обездоливая законных
наследников; отбирают у городов и предпринимателей различные
привилегии и монополии. Хорошие правители, наоборот, не только не зарятся
на чужое добро, но щедро помогают нуждающимся и заботятся о
благосостоянии подданных. Так, например, в заслугу Домициану Светоний
ставит его указ о передаче в частную собственность участков земли, ос-
Светоний и его время
255
тавшихся без хозяев при выведении колоний. Хвалит он и тех
императоров, которые при вступлении на престол общим актом утверждали все
пожалования, произведенные их предшественниками (Лег. 66; Тиб, 49;
Кал, 38-42; Нер, 32; Тит 8; Дом, 9).
В духе первых Антонинов расценивал Светоний и политику
императоров по отношению к простому народу,