Жизнь двенадцати Цезарей
политических причин. В результате трех столетий почти непрерывныхвойн Рим, некогда сравнительно скромный город-государство, подчинил
себе весь Средиземноморский бассейн. Под его владычество попали
народы с самым различным уровнем социального и культурного развития:
Греция, уже давно пережившая расцвет; Малая Азия, Сирия, Египет,
где формы собственности и эксплуатации, господствовавшие еще на
древнем Востоке, сочетались с развитыми рабовладельческими отношениями;
Северная Африка, Галлия, Испания, разделенные на множество областей
и племен, часть которых уже знала развитое рабство, торговлю,
городскую жизнь, часть же еще жила общинно-родовым строем или
подчинялась родовой аристократии, закабалявшей обедневших соплеменников.
Союзником Рима в его завоеваниях всегда была местная
рабовладельческая аристократия. Остальные слои провинциального населения
жестоко страдали от власти Рима. Нахлынувшие из Италии откупщики
налогов, ростовщики, торговцы выжимали из провинциалов все соки. Римские
наместники со своим штатом грабили их бесконтрольно и безнаказанно.
Недаром, по словам Цицерона, все провинции ненавидели самое имя
римлян и готовы были восстать при первом удобном случае. И они
действительно восставали и истребляли римских граждан. Правда, всякий раз
после более или менее длительной войны римляне восстанавливали свою
власть и жестоко карали восставших. Но, чем более разрасталась
римская держава, тем яснее становилась ненадежность римских позиций в
завоеванных областях. Укрепить их римляне могли лишь расширив там
свою социальную базу. Такой базой мог стать крепнущий класс мелких
и средних провинциальных рабовладельцев — купцов, собственников
имений и ремесленных предприятий. Но привлечь их можно было только
иредоставив им известные права, открыв перед ними перспективу урав
нения в правах с победителями, дав провинциям возможность развивать
свою экономику, ограничив их эксплуатацию. Урегулирование отношений
246
Ε. Μ. Штаерман
с провинциями было одной из насущнейших задач для Рима, ставшего
мировой державой.
Не менее остры были и другие проблемы. Огромный приток
драгоценных металлов, рабов, продуктов ремесла и сельского хозяйства из
покоренных стран стимулировал развитие всех видов италийского
производства и предпринимательства, усиливал обогащение одних и разорение
других. Обострились социальные и политические противоречия. Власть в
Риме находилась в руках сенаторского сословия. Это были в основном
потомки древних знатных родов, обладатели многочисленных земель,
домов, рабов, патроны многих клиентов — арендаторов, отпущенников,
всяких «маленьких людей», которым они оказывали покровительство и
которые должны были за это составлять им свиту и поддерживать их в
народном собрании. В борьбе за влияние, власть и доходы с провинций с
сенаторами соперничало второе привилегированное сословие Рима —
всадники, включавшее в основном крупных дельцов, откупщиков,
ростовщиков, а также и земельных собственников, иногда не менее
значительных, чем сенаторы. Эти два сословия не желали ни с кем делиться
своими привилегиями. На проникавших иногда в их среду «новых людей»,
выходцев из других сословий, смотрели косо, все попытки ограничить в
пользу неимущих граждан крупное землевладение, а в пользу
провинциалов произвол сенаторов-наместников и всадников-дельцов встречали
их ожесточенное сопротивление.
Между тем все более выдвигалась новая социальная сила: жители
италийских городов, колоний и муниципий и средние слои римского
населения. Это были владельцы мелких и средних имений —вилл, хозяйства
которых в те времена были наиболее передовыми по применявшимся в
них орудиям, методам обработки земли и организации рабского труда.
Сенатское правительство все менее оказывалось способным обеспечить
этим рабовладельцам покорность их рабов. Рабы бежали, переходили на
«сторону врагов Рима, устраивали заговоры и мятежи, достигшие высшей
силы в великом восстании Спартака. «Домашних» средств для подавления
сопротивления рабов становилось недостаточно, а для общих мер
сенатский государственный аппарат был слишком слаб. Богатые сенаторы в
междоусобной борьбе за власть нередко сами вооружали своих рабов.
Рядовые рабовладельцы все более оказывались в оппозиции к
существующему строю.
Резко обострялись и противоречия между имущими и свободной
беднотой. Бедность, тяжелая задолженность, презрительное отношение
«благородных» к «черни» вызывали почти непрерывные волнения римского
плебса. Народ требовал демократизации политического строя, сложения
долгов, наделения землей неимущих граждан, но добиться улучшения не
удавалось. Единственным выходом из нужды для бедноты была военная
служба. Помимо добычи и жалованья она давала надежду обзавестись
землей: дослужившийся до законной отставки ветеран получал в надел
земельный участок. Наделить землей ветеранов должен был тот
полководец, под командой которого они служили; и это обычно приводило его к
конфликту с сенатом, не желавшим выделять для отставных солдат зем-
Светоний и его время
247
лю. Тем самым интересы италийской бедноты тесно переплетались с
интересами войска: политический деятель, программа которого устраивала
римский и италийский плебс, пользовался любовью солдат, готовых
сражаться за его интересы.
Так самые различные слои населения римского мира объединились в
оорьбе против власти сената. Они обеспечили победу Юлию Цезарю в
войнах с помпеянцами, затем захватившим после смерти Цезаря власть
триумвирам Октавиану, Антонию и Лепиду над республиканцами,
и, наконец, Октавиану — в его последней войне с Антонием.
В наибольшем выигрйше от исхода гражданских войн оказались
средние землевладельцы и рабовладельцы Италии. Триста тысяч солдат
получили от триумвиров и Августа земельные участки с необходимыми для
их обработки рабами и инвентарем. Для предотвращения движений рабов
и устрашения непокорных были приняты меры. Многих из рабов,
бежавших во время гражданских войн, Август вернул господам или казнил.
Созданные им полицейские части должны были охранять порядок в
Риме и Италии. По его инициативе был издан закон, согласно которому
в случае насильственной смерти господина все рабы в его доме
предавались пытке и казни. Все это способствовало расцвету италийского
рабовладельческого хозяйства и италийских городов. Городские магистраты и
члены городских советов, выбиравшиеся из местных зажиточных
землевладельцев, постепенно образовывали особое сословие декурионов,
занимавшее третье место после сенаторов и всадников. Наиболее богатых и
видных из декурионов Август зачислял в сословие всадников; его
преемники открыли им и дорогу в сенат.
Выгодным оказалось установление империи и для провинциальных
рабовладельцев. Уже Цезарь, а за ним и триумвиры широко раздавали
права гражданства и различные привилегии провинциальным городам и
отдельным лицам, помогавшим им во время гражданских войн. Жесткие
законы Цезаря карали злоупотребления провинциальных наместников.
Во многих провинциях, как и в Италии, произошло некоторое
перераспределение земельной собственности: большие поместья, принадлежавшие
сторонникам республиканцев, были конфискованы и распределены между
колонистами и арендаторами. Все эти меры, так же как наступивший
наконец относительный мир, способствовали быстрому развитию в
провинциях сельского хозяйства, ремесла, торговли, строительства,
распространению эллинистической и римской культуры. Особенно быстро
романизировались юго-восточные области Испании, южная и центральная Галлия.
С начала I в. н. э. в сенат начинают принимать уроженцев Испании, со
времени Клавдия — галлов; несколько позже в сенате появляются и
выходцы из восточных провинций.
Плебсу же падение республики не дало, по существу, ничего. Уже
Цезарь обманул его ожидания, лишь незначительно облегчив положение
должников и распустив большинство коллегий (союзов, объединявших
лиц одной профессии, соседей и т. п.), игравших большую роль в
политической жизни. При Тиберии в Риме перестает созываться народное
собрание; не играли народные собрания особой роли и в городах Италии
248
Ε. Μ. Штаерман
и провинций. Императоры и дскурионы городов заботились лишь о том,
чтобы нужда не доводила народ до мятежей. Многочисленные постройки
давали заработок ремесленникам и поденщикам. Неимущим на средства
государства раздавалось зерно, масло. Роскошные зрелища и угощения
должны были обеспечить преданность народа правителям. Вместе с тем
жизнь плебса была поставлена под строгий контроль. Коллегии можно
было создавать лишь по специальному разрешению и под надзором
высокопоставленных лиц, которых члены коллегий «выбирали» своими
патронами. В трактирах, где обычно собиралась беднота, было запрещено
продавать вареную пищу, чтобы посетители там долго не задерживались.
Агенты правительства доносили о подслушанных разговорах, выявляли
недовольных. Особенно тяжело было положение крестьян, не
пользовавшихся даже теми преимуществами, которые имел городской плебс. В
провинциях их оттесняли на худшие земли, перелагали на них основное
бремя налогов и повинностей. В Италии многие теряли свои участки,
становились арендаторами и страдали от постоянной задолженности
землевладельцам и ростовщикам.
Таким образом, из социальных групп, обеспечивших победу новому
режиму, плоды ее пожали италийские и провинциальные мелкие и
средние рабовладельцы, ставшие истинным оплотом империи. Однако
крушение республики далеко не сразу сломило оппозицию сенатской знати, все
еще довольно сильной своими традициями, корпоративным духом,
богатством, которое часть старых сенаторов сумела сохранить, а часть новых
получила от самих императоров. Август, великий мастер социальной
демагогии и политических компромиссов, еще умел найти достаточно гибкие
формы взаимоотношений с сенатом, постоянно подчеркивал свое
уважение к нему, смотрел сквозь пальцы на робкие попытки отдельных
сенаторов заявить о своей самостоятельности, не обострял отношений
репрессиями против недовольных и внешними знаками своего превосходства.
При его преемниках, императорах династии Юлиев—Клавдиев,
положение изменилось. Снова начало расти в Италии и провинциях крупное
сенаторское землевладение. Окрепнув экономически, сенаторы стремились
к более активному участию в государственных делах. Подняла голову
оппозиция, восхвалявшая времена республики и павших за нее Помпея,
Катона, Брута. Правда, даже самые заядлые панегиристы былых времен
и нравов не рассчитывали на восстановление республики. Несколько ела
бых попыток в этом направлении наткнулись на решительное
сопротивление войска. Поэтому, несмотря на республиканскую фразеологию,
подлинной целью сенатской оппозиции было возвести на престол такого
правителя, который полностью бы зависел от сената и сохранял за сенатом
то же исключительное положение, какое он имел при республике.
Сенаторы времен Юлиев—Клавдиев всеми силами препятствовали расширению
прав италиков и провинциалов, хотя отцы многих из них сами вышли из
италийских городов; они требовали несгибаемой суровости по отношению
ко всем низшим, будь то рабы, римский плебс или провинциалы.
Недовольная знать действовала самыми разнообразными способами, начиная
от анонимных памфлетов против императоров и их щшдворных и кончая
Светоний и его время
249
заговорами с целью убить императора и передать власть сенатскому
ставленнику или поднять мятеж в войсках.
На оппозицию императоры отвечали террором. Уже Тиберий
возобновил древний закон «об оскорблении величества римского народа»,
некогда каравший государственную измену, а теперь направленный против
всех, кто словом или делом оскорблял величие императора. По этому
закону принимали доносы даже от отпущенников и рабов обвиняемого, что
шло вразрез со всеми традициями рабовладельческого общества и
держало господ в вечном страхе. Доносчики получали щедрую награду из кон-
фискованного имущества лица, уличенного или подозреваемого в
непочтительном отзыве о Цезаре, в колдовстве, заговоре. Вместе с виновными
гибло множество невинных и, конечно, не только из числа знати.
Имущество осужденных поступало в казну, постепенно сливавшуюся с личным
имуществом цезарей, ставших крупнейшими землевладельцами империи,
что усиливало их позиции в борьбе со знатью. Сенат был почти
полностью отстранен от участия в государственных делах. Всем ведал
созданный императорами новый бюрократический аппарат, в котором боль-
шую роль играли императорские вольноотпущенники. Многие из них
были люди дельные и способные, но гордые «потомки Энея» не могли
«мириться с тем значением, какое приобретали в государстве бывшие
рабы. Огромную власть получили и назначавшиеся обычно из «новых
людей» начальники преторианцев, личной гвардии императоров, созданной
Августом и усиленной Тиберием. Преторианцы были не только
исполнителями воли цезарей, орудием в их борьбе с недовольными, но часто сами
возводили императоров на престол или убивали их. Всесильный
временщик Тиберия, префект преторианцев Сеян и сам пытался стать
императором: Тиберию лишь большим напряжением сил удалось победить этого
противника, гораздо более опасного, чем все сенатские ставленники.
Наибольшей остроты конфликт между кругами, поддерживавшими
политику цезарей, и сенатской знатью достиг при Нероне. Он усугублялся
недовольством провинциалов. Народ страдал от бремени налогов и все
-еще не изжитых злоупотреблений наместников; верхушка добивалась
более эффективного участия в политической жизни империи наряду с
римлянами и италиками. Отдельные восстания в провинциях, руководимые
потомками местной знати, вспыхивали на протяжении всей первой
половины I в. При Нероне они приняли угрожающий характер. Восстали
Британия и Иудея, затем от Нерона отложились Испания и Галлия, где
был избран императором Гальба; одновременно подняли восстание
несколько галльских и германских племен во главе с Цивилисом. Началась
гражданская война, в которой активное участие приняли пограничные
войска, недовольные привилегированным положением преторианцев.
После низложения Нерона и быстро сменившихся Гальбы, Отона и Вителлин
к власти пришел выдвинутый наиболее сильной иллирийской армией
Веспасиан.
Веспасиан и его сыновья (так называемая династия Флавиев) учли
уроки кризиса конца 60-х годов. Со времени их правления
провинциальные рабовладельцы окончательно сливаются с италийскими в один моно-
250
Ε. Μ. Штаерман
литный господствующий класс. Веспасиан пополнил сенат новыми
людьми из италийских муниципиев, а также из провинциалов. К концу
правления Флавиев старая знать составляла в сенате не более одной восьмой
части. Широко раздавали Флавии и права гражданства. Так, при них все
города Испании получили латинское право, открывавшее доступ к
римскому гражданству. Получали римское гражданство и провинциалы,
отслужившие срок во вспомогательных частях армии; кроме того,
ветеранам было даровано освобождение от податей, беспошлинная торговля в
другие привилегии, а Домициан на треть повысил солдатам жалованье.
Теперь ветераны, становясь привилегированными земледельцами в своих
провинциях, нередко попадая в число декурионов, делаются надежными
π преданными проводниками римской политики, римской культуры в
римских форм жизни среди соплеменников. Примирение провинциальных
собственников с Римом было наконец полностью достигпуто. Какова была
его база, ярко показывает речь полководца Петилия Цереала,
подавлявшего восстание Цивилиса, к представителям галльских племен. «Вы
сами,— говорил он,— часто командуете нашими легионами, вы