Жизнь двенадцати Цезарей
какой-то грек всудебных прениях крикнул ему «А ты и старик и дурак!» А один римский
всадник, как известно, будучи обвинен по безосновательным наговорам
врагов в распутной жизни и увидев, что в качестве свидетелей против
него вызывают и выслушивают самых непотребных женщин, разразился
на Клавдия бранью за его глупость и грубость и так швырнул ему в лицо
грифель и дощечки, что сильно поцарапал щеку.
16. Был он и цензором — должность, которую никто не занимал уже
давно, со времени цензоров Планка и Павла55. Но и здесь обнаружил он
непостоянство и неустойчивость, как в намереньях, так и в поступках.
Во время смотра всадников 5в он отпустил без порицания одного юношу,
запятнанного всеми пороками, так как отец его уверял, что сыном он
совершенно доволен; «у него есть свой цензор»,— сказал он. Другому
юноше, слывшему обольстителем и развратником, он посоветовал быть в
своих вожделениях сдержанней или хотя бы осторожней: «Зачем мне знать,
кто твоя любовница?»— прибавил он. Стерев по просьбе друзей пометку
при чьем-то имени, он сказал: «А след пусть все-таки останется». (2)
Виднейшего мужа, первого во всей греческой провинции, он вычеркнул
из списка судей и даже лишил римского гражданства за то, что тот не
знал латинского языка, так как давать отчет о своей жизни разрешал он
только собственными словами, без помощи защитника. Порицания
объявлял он многим, подчас неожиданно и по небывалым поводам: некото-
5*
до
Светоний. Жизнь 12 цезарей
рым — за то, что они без его ведома и позволения 57 уезжали из Италии,
а одному — за то, что он сопровождал царя по провинции; при этом он
напомнил, что во времена предков даже Рабирий Постум был обвинен в
оскорблении величия римского народа58 за то, что сопровождал в
Александрию царя Птолемея, чтобы получить с него долг. (3) Он
пытался и еще чаще налагать взыскания, но по небрежности следствия и к его
великому позору почти все заподозренные оказались невинными: кого он
упрекал в безбрачии, в бездетности, в бедности, те доказали, что они и
женаты, и отцы, и состоятельны, а тот, о ком говорили, будто он мечом
хотел лишить себя жизни, откинул одежду и показал тело без единого
шрама 59. (4) Цензорство его было замечательно еще и тем, что
серебряную колесницу богатой работы, выставленную на продажу в Сигиллари-
яхв0, он приказал купить и изрубить у себя на глазах, и что однажды
за один день он издал двадцать эдиктов, в том числе такие два, из
которых в одном предлагал получше смолить бочки для обильного сбора
винограда, а в другом сообщал, что против змеиного укуса нет ничего
лучше, чем тиссовый сок.
17. Поход он совершил только один, да и тот незначительныйβ1.
Сенат даровал ему триумфальные украшения62, но он посчитал их
почестью, недостойной императорского величия, и стал искать почетного
повода для настоящего триумфа. Остановил свой выбор он на Британии,
на которую после Юлия Цезаря никто не посягал и которая в это время
волновалась, не получая от римлян своих перебежчиков63. (2) Он
отплыл туда из Остии, но из-за бурных северо-западных ветров б4 два раза
едва не утонул — один раз у берегов Лигурии, другой раз близ Стойхад-
ских островов 'i5. Поэтому от Массилии до Гезориака66 он следовал по
суше; а затем, совершив переправу, он за несколько дней подчинил себе
часть острова67 без единого боя или кровопролития, через несколько
месяцев после отъезда возвратился в Рим и с великой пышностью
отпраздновал триумф. (3) Посмотреть на это зрелище он пригласил в столицу
не только наместников провинций, но даже некоторых изгнанников. На
крышу своего палатинского дворца он среди остальной вражеской добычи
повесил и морской венок рядом с гражданским6в в знак того, что он
пересек и как бы покорил Океан. За его колесницей следовала жена его
Мессалина в крытой двуколке, следовали и те, кто в этой войне получили
триумфальные украшения, все пешком и в сенаторских тогах — только
Марк Красе Фруги, удостоенный этой почести вторично, ехал на
разубранном коне в тунике, расшитой пальмовыми ветками.
18. Благоустройство и снабжение города было для него всегда
предметом величайшей заботы. Когда в Эмилиевом предместье случился
затяжной пожар, он двое суток подряд ночевал в дирибитории 69; так как
не хватало ни солдат, ни рабов, он через старост70 созывал для тушения
народ со всех улиц и, поставив перед собой мешки, полные денег, тут же
награждал за помощь каждого по заслугам. (2) А когда со снабжением
начались трудности из-за непрерывных неурожаев, и однажды его самого
среди форума толпа осыпала бранью и объедками хлеба, так что ему
«два удалось черным ходом спастись во дворец,— с тех пор он ни перед
Божественный Клавдий
Ш
чем не останавливался, чтобы наладить подвоз продовольствия даже в.
зимнюю пору. Торговцам он обеспечил твердую прибыль, обещав, если
кто пострадает от бури, брать убыток на себя; а за постройку торговых
кораблей предоставил большие выгоды для лиц всякого состояния:
[19.] гражданам —свободу от закона Папия-Поппея, латинам —
гражданское право7!, женщинам — право четырех детей 72. Эти установления
в силе и до сих пор.
20. Постройки он создал не столько многочисленные, сколько
значительные и необходимые 73. Главнейшие из них — водопровод 7\ начатый
Гаем, а затем — водосток из Фуцинского озера и гавань в Остии, хоть он
и знал, что первое из этих предприятий было отвергнуто Августом по
неотступным просьбам марсов, а второе не раз обдумывалось божественным
Юлием, но было оставлено из-за трудностей. По водопроводу Клавдия он
провел в город воду из обильных и свежих источников Церулейского,
Курциева и Альбудигна, а по новым каменным аркам — из реки Аниенаг
и распределил ее по множеству пышно украшенных водоемов. (2) За
Фуцинское озеро" он взялся в надежде не только на славу, но и на
прибыль, так как были люди, обещавшие взять расходы по осушению на
себя, чтобы получить за это осушенные поля. Местами перекопав,
местами просверлив гору, он соорудил водосток в три мили длиной за
одиннадцать лет, хотя тридцать тысяч работников трудились над ним без
перерыва. (3) Гавань7в в Остии он построил, выведя в море валы слева и
справа, а при входе поставив на глубоком месте волнолом: чтобы утвердить
его, он затопил на этом месте тот корабль, на котором был из Египта
привезен огромный обелиск77, укрепил его множеством свай и на них
возвел высочайшую башню по образу александрийского Фароса78, чтобы
по ночам на ее огонь держали путь корабли.
21. Раздачи народу он устраивал очень часто, зрелища показывал
большие и многочисленные, и не только обычные и в обычных местах: он
придумывал новые, возобновлял древние и представлял их там, где никто
до него. При освящении Помпеева театра, отстроенного им после
пожара, он открывал игры с трибуны посреди орхестры, куда спустился после
молебствия в верхнем храме79 через безмолвные ряды сидящих
зрителей. (2) Отпраздновал он и столетние игры, под тем предлогом, будто
Август справил их раньше времени, не дождавшись положенного срока,—
хотя в своей «Истории» он сам заявляет, что Август после долгого
перерыва восстановил их точный срок, тщательно расчислив все протекшие
годы 80. Поэтому немало смеялись над тем, как глашатай по
торжественному обычаю созывал всех на праздник, какого никто не видел и не
увидит,— ведь еще были в живых видавшие его, и некоторые актеры 8i.
выступавшие в то время, выступали и в этот раз.
Цирковые игры он нередко устраивал даже на Ватикане, иногда пока
зывая после каждых пяти заездов *2 травлю зверей. (3) В Большом
Цирке он поставил мраморные загородки и вызолоченные поворотные
столбы — раньше те и другие были из туфа и из дерева — и выделил
особые места для сенаторов, которые раньше сидели вместе со всеми.
Здесь, кроме колесничных состязаний, он представлял и троянские игры.
134
Светоний. Жизнь 12 цезарей
и африканские травли с участием отряда преторианских всадпиков во
главе с трибунами и самим префектом, а также выводил фессалий-
ских 83 конников с дикими быками, которых они гоняют по всему цирку,
вскакивают обессиленным на спину и за рога швыряют их на землю.
(4) Гладиаторские битвы показывал он много раз и во многих местах.
В свою годовщину давал он их в преторианском лагере — но без диких
зверей и богатого убранства, и в септе — полностью и обычным образом.
Там же давалось и внеочередное представление, короткое и
немногодневное, которому он дал название «Закуска» |4, потому что объявляя о нем
в первый раз, он пригласил народ эдиктом «как бы к угощению
неожиданному и неподготовленному». (5) На играх такого рода держался он
всего доступней и проще: даже когда победителю отсчитывали золотые
монеты, он вытягивал левую руку и вместе с толпою громко, по
пальцам, вел им счет. Много раз он приглашал и призывал зрителей
веселиться, то и дело называя их «хозяевами» и отпуская натянутые и
деланные шутки: например, когда у него требовали вольной для
гладиатора Голубя, он сказал, что даст, «если его изловят». Впрочем, однажды
поступил он и уместно и хорошо: одному колесничному гладиатору он
дал почетную отставку15 по просьбе его четверых сыновей и под шум
ное одобрение всех зрителей, а потом тут же вывесил объявление, ука
зывая народу, как хорошо иметь детей, если даже гладиатор, как можно
видеть, находит в них защитников и заступников.
(6) На Марсовом поле он дал военное представление, изображавшее
взятие и разграбление города, а потом покорение британских царей,
и сам распоряжался, сиДя в плаще полководца. Даже перед спуском
Фуцинского озера он устроил на нем морское сражение. Но когда бойцы
прокричали ему: «Здравствуй, император, идущие на смерть приветст
оуют тебя!»—он им ответил: «А может, и нет,»86— и, увидев в этих
словах помилование, все они отказались сражаться. Клавдий долго коле
бался, не расправиться ли с ними огнем и мечом, но потом вскочил
и, противно ковыляя, припустился вдоль берега с угрозами и уговорами,
пока не заставил их выйти на бой. Сражались в этом бою сицилийский
и родосский флот, по двенадцати трирем каждый 8\ а знак подавал трубою
серебряный тритон, с помощью машины поднимаясь из воды.
22. В священных обычаях, в гражданских и военных порядках, в от
ношении всех сословий, как в Риме, так и в провинции, он сделал много
изменений, восстановил забытое и даже ввел новое.
В коллегиях жрецов, предлагая к принятию новых членов, он при
всяком имени непременно приносил клятву; тщательно следил, чтобы
при малейшем землетрясении в Риме претор созывал собрание и
приостанавливал дела, а при появлении над Капитолием зловещей птицы уст
раивалось молебствие; и на правах великого понтифика сам возглавлял
его перед народом с ростральной трибуны, удалив заранее толпу служи
телей и рабов 8\
23. Судопроизводство, разделенное ранее на летнее и зимнее полуго
дия, он сделал непрерывным. Дела о посмертной доверенности 19, кото
рые обычно поручались должностным лицам на каждый год и только и
Божественный Клавдий
135
Риме, он стал поручать надолго и даже провинциальным властям. В за
коне Папия-Поппея он отметил добавленную Тиберием статью о том, что
шестидесятилетний человек к произведению потомства уже не способен.
(2) Он постановил, чтобы опекуны сиротам назначались вне очереди
консулами90, и чтобы лица, высланные магистратами из провинций, не
допускались также в Италию и Рим. Ввел он также новый род ссылки,
запретив некоторым лицам отлучаться из города дальше, чем на три
мили.
В сенате, собираясь докладывать о делах особой важности, он
садился между двумя консулами или на скамью народных трибуновfl.
Разрешения на отпуска, за которыми обычно обращались к сенату, он стал
давать по собственному усмотрению. 24. Консульские украшения он
предоставлял даже провинциальным наместникам второго разряда *2. У тех,
кто отказывался от сенаторского достоинства, он отнимал и всадническое.
Несмотря на то, что вначале он обещал выбирать в сенат только тех, чьв
предки до пятого колена 93 были римскими гражданами, однажды он
предоставил сенаторское достоинство даже сыну вольноотпущенника §\—
лравда, с тем условием, чтобы прежде он был усыновлен римским всад
ником. А во избежание нареканий он объявил, что и цензор Аппий
Слепой, его родоначальник, избирал в сенат сыновей вольноотпущенников,-
он не догадывался, что во времена Аппия и даже позже
вольноотпущенниками назывались не те, кто сами получали вольную, а их дети,
родившиеся уже свободными. (2) Коллегии квесторов вместо заботы о мощении
дорог он поручил устройство гладиаторских игр; и освободив квесторов
от обязанностей в Галлии и в Остии *\ он вернул им заведование
казной м при храме Сатурна, принадлежавшее до того преторам или, как и
теперь, бывшим преторам.
(3) Триумфальные украшения Силану, жениху своей дочери, он
назначил, когда тот был еще подростком'7, а людям постарше он давал
их так широко и с такой легкостью, что ходило письмо от имени всех
легионов с просьбой, чтобы легаты консульского звания, получая войска,
сразу получали и триумфальные украшения и не искали бы любого
повода завести войну. Авлу Плавтию он назначил даже