Жизнь двенадцати Цезарей
пирушки дал в подарок двамиллиона сестерциев. (3) Своего коня Быстроногого из он так оберегал
от всякого беспокойства, что всякий раз накануне скачек посылал солдат
наводить тишину по соседству; он не только сделал ему конюшню из
мрамора и ясли из слоновой кости, не только дал пурпурные покрывала
и жемчужные ожерелья, но даже отвел ему дворец с прислугой и
утварью, куда от его имени приглашал и охотно принимал гостей; говорят,
он даже собирался сделать его консулом.
56. Среди этих безумств и разбоев многие готовы были покончить г.
ним; но один или два заговора 144 были раскрыты, и люди медлили, не
находя удобного случая. Наконец, два человека Κδ соединились между
собой и довели дело до конца, не без ведома влиятельных
вольноотпущенников и преторианских начальников. Они уже были оговорены в при
частности к одному заговору, и хотя это была клевета» они чувствовали
подозрение и ненависть Гая: тогда он тотчас отвел их в сторону, поносил
жестокими словами, обнажил меч с клятвой, что готов умереть, если
122
Светоний. Жизнь 12 цезарей
даже в их глазах он достоин смерти, и с тех пор не переставал обвинять
их друг перед другом и ссорить.
(2) Решено было напасть на него на Палатинских играх 14в, в
полдень, при выходе с представлений. Главную роль взял на себя Кассий Хе-
рея, трибун преторианской когорты, над которым, несмотря на его
пожилой возраст, Гай не уставал всячески издеваться: то обзывал его
неженкой и бабнем, то назначал ему как пароль слова «Приап» или «Венера»,
то предлагал ему в благодарность за что-то руку для поцелуя, сложив
и двигая ее непристойным образом.
57. Убийство было предвещено многими знаменьями. В Олимпии
статуя Юпитера 14\ которую он приказал разобрать и перевезти в Рим.
разразилась вдруг таким раскатом хохота, что машины затряслись, а
работники разбежались; а случившийся при этом человек по имени Кассий
заявил, что во сне ему было велено принести в жертву Юпитеру быка,
(2) В Капуе в иды марта молния ударила в капитолий, а в Риме —
в комнату дворцового привратника 148; и нашлись толкователи,
уверявшие, что одно знаменье возвещало опасность господину от слуг, а
другое — новое великое убийство, как некогда в тот же день. Астролог Сулла
па вопрос о его гороскопе объявил, что близится неминуемая смерть.
(3) Оракулы Фортуны Антийской|49 также указали ему остерегаться
Кассия: из-за этого он послал убить Кассия Лонгина, который был тогда
ироконсулом Азии, но не подумал, что Херею тоже зовут Кассием. Сам
он накануне гибели видел сон, будто он стоит на небе возле трона Юпи
тера, и бог, толкнув его большим пальцем правой ноги, низвергает его
па землю. Вещими сочтены были и некоторые события, случившиеся
немного ранее в самый день убийства. Принося жертву, он был
забрызган кровью фламинго*30; пантомим Мнестер танцевал в той самой
трагедии, которую играл когда-то трагический актер Неоптолем на играх,
во время которых убит был Филипп, царь, македонян 15!; а когда в миме
«Лавреол» !", где актер, выбегая из-под обвала, харкает кровью, вслед
за ним стали наперебой показывать свое искусство подставные
актеры |?:\ то вся сцена оказалась залита кровью. К ночи же готовилось
представление, в котором египтяне и эфиопы должны были изображать
сцены из загробной жизни.
Г>8. Дело было в восьмой день до февральских календ около седьмого
часа к,\ Он колебался, идти ли ему к дневному завтраку, так как еще
чувствовал тяжесть в желудке от вчерашней пищи; наконец, друзья его
уговорили, и он вышел. В подземном переходе, через который ему нужно
было пройти, готовились к выступлению на сцене знатные мальчики,
выписанные из Азии. Он остановился посмотреть и похвалить их; и если
бы первый актер не сказался простуженным, он уже готов был вернуться
и возобновить представление.
(2) О дальнейшем рассказывают двояко. Одни говорят, что когда ов
разговаривал с мальчиками, Херея, подойдя к нему езрди, ударом меча
глубоко разрубил ему затылок с криком: «Делай свое дело!»144-
и тогда трибун Корнелий Сабин, второй заговорщик, спереди пронзи;»
ому грудь. Другие передают, что когда центурионы, посвященные в за
Гай Калигула
12:;
говор, оттеснили толпу спутников, Сабин, как всегда, спросил у импера
тора пароль; тот сказал: «Юпитер»; тогда Херея крикнул: «Получай
свое!»1™ — и когда Гай обернулся, рассек ему подбородок, (3) Оп
упал, в судорогах крича: «Я жив»! —и тогда остальные прикончили его
тридцатью ударами — у всех был один клич: «Бей еще!» Некоторые
даже били его клинком в пах. По первому шуму на помощь прибежали
носильщики с шестами ,i7 потом германцы-телохранители; некоторые ля
заговорщиков были убиты, а с ними и несколько неповинных сенаторов
59. Прожил он двадцать девять лет. правил три года, десять месяцев
о восемь дней. Тело его тайно унесли в Ламиевы сады 1й8, сожгли
наполовину 159 на погребальном костре и кое-как забросали дерном. Потом
уже его вырыли, сожгли и погребли возвратившиеся из изгнания сестры.
До этого, как известно, садовников не переставали тревожить привиде
ния; а в доме, где он был убит, нельзя было ночи проспать без ужаса,
пока самый дом не сгорел во время пожара. Вместе с ним погибли и
жена его Цезония, зарубленная центурионом 16°, и дочь, которую разби
ли об стену.
(>0. Каковы были эти времена, можно судить по тому, что даже вести
об убийстве люди поверили не сразу: подозревали, что Гай сам выдумал
»1 распустил слух об убийстве, чтобы разузнать, что о нем думают люди
Заговорщики никому не собирались вручать власть, а сенат с таким еди
иодушием стремился к свободе, что копсулы созвали первое заседание не
и Юлиевой курии !И, а на Капитолии, и некоторые, подавая голос, при
пинали истребить память о цезарях и разрушить их храми ίβ2. Но преж
де всего было замечено и отмечепо, что все Цезари, носившие имя Гай,
погибли от меча, начиная с того, который был убит еще во времен?»
Цинны 16:;
КНИГА ПЯТАЯ
БОЖЕСТВЕННЫЙ
КЛАВДИЙ
1. Отцом Клавдия Цезаря был Друз, сначала носивший имя Децима,
а потом — Нерона \ Ливия была им беременна, когда выходила замуж
за Августа, и родила его три месяца спустя: поэтому было подозрение,
что прижит он от прелюбодеяния с отчимом. Во всяком случае, об этом
тотчас был пущен стишок:
Везучие родят на третьем месяце.
(2) Этот Друз в сапе квестора и претора г был полководцем в ретий-
ской и потом в германской войне, первым из римских военачальников
совершил плаванье по северному Океану и прорыл за Рейном каналы для
кораблей — огромное сооружение, до сих пор носящее его имя3. Врага
он разгромил во многих битвах, оттеснил в самую дальнюю глушь,
и лишь тогда остановил свои натиск, когда призрак варварской
женщины, выше человеческого роста, на латинском языке запретил победителю
двигаться далее, (3) За свои подвиги он был удостоен овации и
триумфальных украшений. А после претуры он тотчас получил консульство π
возобновил войну; но тут он умер от болезни ; в летнем лагере, который
с тех пор называется «Проклятым». Тело его несли в Рим знатнейшие
граждане муниципиев и колоний, от них его приняли вышедшие им
навстречу декурии писцов \ и погребено оно было на Марсовом поле.
Войско в честь его насыпало курган, вокруг которого каждый год в
установленный день солдаты устраивали погребальный бег*, и перед которым
галльские общины совершали всенародные молебствия, а сенат среди
многих других почестей постановил воздвигнуть арку с трофеями
на Аппиевой дороге и присвоить прозвище «Германии» ему и его по
томкам.
(4) Говорят, он равно любил и воинскую славу и гражданскую
свободу: не раз в победах над врагом он добывал знатнейшую добычу \ с
великой опасностью гоняясь за германскими вождями сквозь гущу боя,
я всегда открыто говорил о своем намерении при первой возможности
восстановить прежний государственный строй. Потому-то, я думаю, и со-
общают некоторые, будто Август стал его подозревать, отозвал из про-
иинции, и так как тот медлил, отравил его ядом. (-5) Но этот слух я упо
Божественный Клавдий
125
минаю лишь затем, чтобы ничего не пропустить, а не оттого, будто
считаю его истинным или правдоподобным: ведь Август и при жизни так его
любил, что всегда назначал сонаследником сыновьям, о чем сам однажды
заявлял в сенате, и после его смерти так восхвалял его перед народом,
что даже молил богов, чтобы молодые Цезари s были во всем ему
подобны, и чтобы сам он мог умереть так же достойно, как умер Друз. И не
довольствуясь этой похвалою, гробницу его он украсил стихами своего
сочинения, а о жизни его написал воспоминания в прозе.
(6) От Антонии Младшей у пего было много детей, но пережили его
только трое: Германик, Ливилла и Клавдий.
2. Клавдий родился в консульство Юла Антония и Фабия Африкана,
в календы августа *, в Лугдуне, в тот самый день, когда там впервые был
освящен жертвенник Августу. Назван он был Тиберий Клавдий Друз;
потом, когда его старший брат был усыновлен в семействе Юлиев, он
принял и прозвище «Германик». В младенчестве он потерял отца, в
течение всего детства и юности страдал долгими и затяжными болезнями, от
которых так ослабел умом и телом, что в совершенных летах считался
неспособным ни к каким общественным или частным делам. (2) Даже
после того, как он вышел из-под опеки ,1), он еще долго оставался в
чужой власти и под присмотром дядьки: и он потом жаловался в одной
своей книге, что дядькой к нему нарочно приставили варвара, бывшего
конюшего, чтобы он его жестоко наказывал по любому поводу. Из-за
того же нездоровья он и на гладиаторских играх» которые давал вместе
с братом м в память отца, сидел на распорядительском месте в шапке *\
чего никогда не водилось, и в день совершеннолетия был доставлен на
Капитолий в носилках, среди ночи, и без всякой обычной
торжественности. 3. Правда, в благородных науках он с юных лет обнаруживал
незаурядное усердие и не раз даже издавал свои опыты в той или иной
области; но и этим не мог он ни добиться уважения, ни внушить надежды
на лучшее свое будущее.
(2) Мать его Антония говорила, что он урод среди людей, что
природа начала его и не кончила, и, желая укорить кого-нибудь в тупоумии,
говорила: «глупей моего Клавдия». Бабка его Августа13 всегда
относилась к нему с глубочайшим презрением, говорила с ним очень редко,
и даже замечания ему делала или в записках, коротких и резких, или
через рабов. Сестра его Ливилла, услыхав, что ему суждено быть
императором, громко и при всех проклинала эту несчастную и недостойную
участь римского народа. А что хорошего и что плохого находил в нем
Август, его внучатый дядя к, о том я для ясности приведу отрывки из
«его собственных писем 15.
4. «Но твоей просьбе, дорогая Ливия, я беседовал с Тиберием о том,
что нам делать с твоим внуком Тиберием на Марсовых играх 16. И оба
мы согласились, что надо раз навсегда установить, какого отношения к
нему держаться. Если он человек, так сказать, полноценный и у него все
на месте, то почему бы ему не пройти ступень за ступенью тот же путь,
какой прошел его брат? (2) Если же мы чувствуем, что он поврежден и
телом и душой, то и не следует давать повод для насмешек на ним и над
126
Светоний. Жизнь 12 цезарей
нами тем людям, которые привыкли хихикать и потешаться над вещами
такого рода. Нам придется вечно ломать себе голову, если мы будем
думать о каждом шаге отдельно и не решим заранее, допускать его к
должности или нет. (3) В данном же случае — отвечаю на твой вопрос —
я не возражаю, чтобы на Марсовых играх он устраивал угощение для
жрецов *\ если только он согласится слушаться Сильванова сына, своего
родственника *\ чтобы ничем не привлечь внимания и насмешек. Но
смотреть на скачки в цирке со священного ложа 1S ему незачем — сидр
впереди всех, он будет только обращать на себя внимание. Незачем ему и
идти на Альбанскую гору, и вообще оставаться в Риме на Латинские
игры: коли он может сопровождать брата на гору, то почему бы ему не
быть и префектом Рима?20 (4) Вот тебе мое мнение, дорогая Ливия:
нам надо обо всем этом принять решение раз и всегда, чтобы вечно не
трястись между надеждой и страхом. Если хочешь, можешь эту часть
письма дать прочесть нашей Антонии».
И в другом письме: (5) «Юного Тиберия, пока тебя нет, я буду
каждый день звать к обеду, чтобы он не обедал один со своими Сульпицием
и Афинодором. Хотелось бы, чтобы он осмотрительней и не столь
рассеянно выбирал себе образец для подражания и в повадках, и в платье,
и в походке. Бедняжке не везет: ведь в предметах важных, когда ум его
тверд, он достаточно обнаруживает благородство души своей*.
И в третьем письме: (6)