Жизнь двенадцати Цезарей
11. Однако уже тогда не мог он обуздать свою природную свирепостьи порочность. Он с жадным любопытством присутствовал при пытках ль
казнях истязаемых, по ночам в накладных волосах и длинном платье·
бродил по кабакам и притонам, с великим удовольствием плясал и пел
на сцене. Тиберий это охотно допускал, надеясь этим укротить его лютый
прав. Проницательный старик видел его насквозь и не раз предсказывал,
что Гай живет на погибель и себе и всем, и что в нем он вскармливает
ехиднум для римского народа и Фаэтона " для всего земного круга г8.
12. Немного позже он женился на Юнии Клавдилле, дочери Марка
Снлана, одного из знатнейших римлян. Затем он был назначен авгуром
па место своего брата Друза, но еще до посвящения возведен в сан нон
тифика. Это было важным знаком признания его родственных чувств и
душевных задатков: дом Тиберия уже лишен был всякой иной опоры.
Сеян вскоре был заподозрен и уничтожен как враг отечества, и Гай все
больше и больше получал надежду на наследство. (2) Чтобы еще крепче
утвердиться в ней, он, после того, как Юния умерла в родах, обольстил
Опнию Невию, жену Макрона *9, стоявшего во главе преторианских
когорт; ей он обещал, что женится на ней, когда достигнет власти, и дал и
этом клятву и расписку. Через нее он вкрался в доверие к Ма крону в
тогда, как полагают некоторые, извел Тиберия отравой. Умирающий еще
дышал, когда Гай велел снять у него перстень; казалось, что он
сопротивлялся. Тогда Гай приказал накрыть его подушкой и своими руками
стиснул ему горло; а вольноотпущенника, который вскрикнул при вид^
этого злодейства, тут же отправил на крест. (3) И это не лишено прав
доподобия: некоторые передают, что он сам похвалялся если не совер
шенным, то задуманным преступлением — неизменно гордясь своими род
ственными чувствами, он говорил, что вошел однажды с кинжалом ъ
106
Светоний. Жизнь 12 цезарей
спальню к спящему Тиберию, чтобы отомстить за гибель матери и
братьев, но почувствовал жалость, отбросил клинок и ушел; Тиберий об этом
знал, но не посмел ни преследовать, ни наказывать его.
13. Так он достиг власти во исполнение лучших надежд римского на
рода или, лучше сказать, всего рода человеческого. Он был самым желан
ным правителем и для большинства провинций и войск, где многие пом-
пили его еще младенцем, и для всей римской толпы, которая любила
Германика и жалела его почти погубленный род. Поэтому, когда он
выступил из Мизена, то, несмотря на то, что он был в трауре и
сопровождал тело Тиберия, народ по пути встречал его густыми ликующими тол
пами, с алтарями, с жертвами, с зажженными факелами, напутствуя его
добрыми пожеланиями, называя и «светиком», и «голубчиком», и «ку
колкой», и «дитятком». 14. Λ когда он вступил в Рим. ему тотчас была
поручена высшая и полная власть по единогласному приговору сената η
ворвавшейся в курию толпы, вопреки завещанию Тиберия 3'\ который
назначил ему сонаследником своего несовершеннолетнего внука.
Ликование в народе было такое, что за ближайших три неполных ме
сяца было, говорят, зарезано больше, чем сто шестьдесят тысяч жертвен
пых животных. (2) Когда через несколько дней он отправился на кам
панские острова '\ все приносили обеты за его возвращение, не упуская
самого малого случая выразить тревогу и заботу о его благополучии
Когда он было захворал, люди ночами напролет толпились вокруг Пала-
тина; были и такие, которые давали письменные клятвы биться насмерть
ради выздоровления больного или отдать за него свою жизнь 0,\ (3)
Безграничную любовь граждан довершало замечательное расположение чу
жестранцев. Артабан 2\ парфянский царь, который всегда открыто выра
жал ненависть π презрение к Тиберию, сам попросил теперь Гая о друж
бе, вышел на переговоры с консульским легатом и, перейдя через Евфрат,
воздал почести римским орлам, значкам легионов и изображениям Це
зарей.
15. Он и сам делал все возможное, чтобы возбудить любовь к себе ь
людях. Тиберия он с горькими слезами почтил похвальной речью перед
собранием и торжественно похоронил,. Тотчас затем он отправился на
Пандатерию и Понтийские острова, спеша собрать прах матери и брать
ев: отплыл он в бурную непогоду, чтоб виднее была его сыновняя
любовь, приблизился к их останкам благоговейно, положил их в урны3
собственными руками; с не меньшею пышностью, в биреме со знаменем
на корме, он доставил их в Остию и вверх по Тибру η Рим, где самьн
знатные всадники сквозь толпу народа на двух носилках внесли их г»
мавзолей. В память их установил он всенародно ежегодные номинальные
обряды, а в честь матери еще и цирковые игры, где изображение ее вез
ли в процессии на особой колеснице. (2) Отца же он почтил, назвав ь
его память месяц сентябрь Германиком. После этого в сенатском поста
новлении он сразу назначил бабке своей Антонии все почести, какие
воздавались когда-либо Ливии Августе; дядю своего Клавдия, который бы;*
еще римским всадником, взял себе в товарищи по консульству; брата
Тиберия в день его совершеннолетия усыновил и поставил главою юно
<4
Гай Калигула
107
шества 3\ (3) В честь своих сестер он приказал прибавлять ко всякой
клятве: «И пусть не люблю я себя и детей моих больше, чем Гая и его
сестер», а к консульским предложениям: «Да сопутствует счастье и
удача Гаю Цезарю и его сестрам!» 36.
(4) В той же погоне за народной любовью он помиловал осужденных
и сосланных по всем обвинениям, оставшимся от прошлых времен,
объявил прощение; бумаги, относящиеся к делам его матери и братьев,
принес на форум и сжег37, призвав богов в свидетели, что ничего в них но
читал и ш> трогал этим он хотел навсегда успокоить веяний страх у
доносчиков и свидетелей; а донос о покушении на его жизнь даже не
принял, заявив, что он ничем и ни в ком не мог возбудить ненависти,
и что для доносчиков слух его закрыт. 16. Снинтриев 3\ изобретателей
чудовищных наслаждений, он выгнал из Рима — его с трудом умолили не
топить их в море. Сочинения Тита Лабиена, Кремуция Корда, Кассия
Севера, уничтоженные по постановлениям сената, он позволил разыскать,
хранить и читать, заявив, что для него важней всего, ч*гобы никакое
событие не ускользнуло от потомков.
Отчеты о состоянии державы39, которые Август издавал, а Тиберий
перестал, он вновь приказал обнародовать. (2) Должностным лицам он
разрешил свободно править суд, ни о чем его не запрашивая. Списки
всадников он проверял строго и тщательно, но не беспощадно: кто был
запятнан позором или бесчестием, у тех он всенародно отбирал коня, за
кем была меньшая вина, тех он просто пропускал при оглашении имен
Чтобы судьям легче было работать, он присоединил к четырем их деку*
риям новую, пятуюА0. Пытался он даже вернуть народу выборы
должностных лиц» восстановив народные собрания"1. (3) Подарки по
завещанию Тиберия, хотя оно и было объявлено недействительным, и даже по
завещанию Юлии Августы '\ которое Тиберий утаил, он отсчитал и вы
платил честно и без оговорок. Италию он освободил от полупроцентного
налога па распродажи л, многим пострадавшим от пожаров возместил их
убытки. Если он возвращал царям их царства, то выплачивал им и все
подати и доходы за прошедшее время: так, Антиох Коммагенский *'·
получил сто миллионов сестерциев, когда-то отобранные у него. (4) Чтобы
показать, что никакого доброго дела он не оставит без поощрения,
он дал в награду восемьсот тысяч сестерциев одной вольноотпущеннице,
которая под самыми жестокими пытками не выдала преступления своего
патрона. .Ча все эти его деяния сенат, в числе прочих почестей, посвятил
ему золотой щит: ,:' каждый год в установленный день жреческие
коллегии должны были вносить этот щит на Капитолий в сопровождении сена
та и с песнопением, в котором знатнейшие мальчики и девочки воспева
ли добродетели правителя. Было также постановлено, чтобы день его
прихода к власти именовался Парилиями ,й, как бы в знак второго осно
на пи я Рима.
17. Консулом он был четыре раза: 4Ϊ в первый раз е июльских календ
» течение двух месяцев, во второй раз с январских календ в течение
тридцати дней, в третий раз — до январских ид, в четвертый раз— до
седьмого дня перед январскими идами. Из этих консульств два послед
108
Светоний. Жизнь .12 цезарей,
ние следовали одно за другим. В третье консульство он вступил в Лугду-
не один, но не из надменности и пренебрежения к обычаям, как думают
некоторые, а только потому, что в своей отлучке он не мог знать, что его
товарищ по должности умер перед самым новым годом. (2) Всенародные
раздачи он устраивал дважды, по триста сестерциев каждому. Столько
же устроил он и роскошных угощений для сенаторов и всадников и даже
для их жен и детей. При втором угощении он раздавал вдобавок
мужчинам нарядные тоги, а женщинам и детям красные пурпурные повязки
А чтобы и впредь умножить народное веселье, он прибавил к празднику
Сатурналий лишний день**, назвав его Ювеналиями.
18. Гладиаторские битвы он устраивал не раз, иногда в амфитеатре
Тавра, иногда в септе; между поединками он выводил отряды кулачных
бойцов из Африки и Кампании, цвет обеих областей. Зрелищами он не
всегда распоряжался сам, а иногда уступал эту честь своим друзьям или
должностным лицам. (2) Театральные представления он давал
постоянно, разного рода и в разных местах, иной раз даже ночью, зажигая
факелы по всему городу, Разбрасывал он и всяческие подарки, раздавал и
корзины с закусками для каждого. Одному римскому всаднику, который
на таком угощении сидел напротив него и ел с особенной охотой и
вкусом, он послал и свою собственную долю, а одному сенатору при
подобном же случае — указ о назначении претором вне очереди. (3)
Устраивал он мною раз и цирковые состязания с утра до вечера, с
африканскими травлями 49 и троянскими играми в промежутках; па самых
пышных играх арену посыпали суриком и горной зеленью50, а лошадями
правили только сенаторы. Однажды он даже устроил игры внезапно π
без подготовки, когда осматривал убранство цирка из Гелотова дома 51.
и несколько человек с соседних балконов его попросили об этом.
19. Кроме того, он выдумал зрелище новое и неслыханное дотоле. Он
перекинул мост через залив между Байями и Путеоланским молом,
длиной почти в три тысячи шестьсот шагов: ~г для этого он собрал отовсюду
грузовые суда, выстроил их на якорях в два ряда, насыпал на них
земляной вал и выровнял по образцу Апииевои дороги. (2) По этому мосту
ок два дня подряд разъезжал взад и вперед: в первый день — на
разубранном коне, в дубовом венке Гк\ с маленьким щитом, с мечом и в
златотканом плаще; на следующий день — в одежде возницы, на колеснице,
запряженной парой самых лучших скакунов, и перед ним ехал мальчик
Дарий из парфянских заложников, а за ним отряд преторианцев и свита
в повозках. (3) Я знаю. чтог по мнению многих, Гай выдумал этот мост
в подражание Ксерксу, который вызвал такой восторг, перегородив много
более узкий Геллеспонт 5\ а по мнению других чтобы славой
исполинского сооруячения устрашить Германию и Британию, которым он грозил
войной. Однако в детстве и слышал об истинной причине этого преднрия
тия от моего деда, который знал о ней от доверенных придворных: деж·
в том, что когда Тиберий тревожился о своем преемнике и склонялся ужо
в пользу родного внука55, то астролог Фрасилл заявил ему,, что Гай
скорей на конях проскачет через Байский залив, чем будет императором.
20. Он устраивал зрелшца и ш оршшицнях. оптические игры ш Сира
Гай Калигула
109
кузах в Сицилии, смешанные игры в Jlyi дуне в Галлии 5в. Здесь
происходило также состязание в греческом и латинском красноречии, на
котором, говорят, побежденные должны были платить победителям награды и
сочинять в их честь славословия; а тем, кто меньше всего угодили, было
велено стирать свои писания губкой или языком, если они не хотели
быть битыми розгами или выкупанными в ближайшей реке.
21. Постройки, недоконченные Тиберием ь\ он завершил: храм
Августа и театр Помпея. Сам он начал строить водопровод из области Тибу-
ра 58 и амфитеатр поблизости от сеиты; одну из этих построек его
преемник Клавдий довел до конца, другую оставил. В Сиракузах он
восстановил рухнувшие от ветхости стены и храм богов. Собирался он и па
Самосе отстроить дворец Поликрата, и в Милете довершить Дидимей-
ский храм**, и в Альпийских горах основать город, но раньше всего -
перекопать Истмийский *" перешеек в Ахайе: он даже посылал туда
старшего центуриона, чтобы сделать предварительные измерения.
22. До сих пор шла речь о правителе, далее придется говорить о
чудовище.
Он присвоил множество прозвищ: его называли и «благочестивым»,
я «сыном лагеря», и «отцом войска», и «Цезарем благим и величайшим».
Услыхав однажды, как за обедом у пего спорили о знатности цари61,
явившиеся в Рим поклониться ему, он воскликнул:
. . . Единый да будет властитель,
Царь да будет единый! в2
Немногого недоставало, чтобы он тут же