Жизнь двенадцати Цезарей
после двадцати лет брака и обвинял ее в том.что когда-то она хотела его отравить. В Галлии, в Испании, в Сирии и
в Греции он у местных правителей отбирал имущества по самым пустым
и бесстыдным наговорам: некоторые только и обвинялись в том, что часть
своих средств держали в наличных деньгах из. Многие города и частные
лица были лишены старинных преимуществ, рудничных доходов 114,
податных прав. Даже Вонон, парфянский царь, изгнанный соплеменниками
92
Светоний. Жизнь 12 цезарей
и с огромной казною искавший убежища в Антиохии под защитой
римского народа, был им вероломно ограблен и умерщвлен.
50. Свою ненависть к родственникам раньше всего он направил
против своего брата Друза, выдав его письмо, в котором тот предлагал
добиться от Августа восстановления республики 115. Потом ее
почувствовали и остальные. Юлии, своей сосланной жене, он не оказал ни
содействия, ни сочувствия в ее изгнании, наименьшем из ее бедствий: мало
того, если отец заточил ее только в городе, то он вдобавок запретил ей
выходить из дома и встречаться с людьми; даже выделенного ей отцом
имущества, даже ежегодного содержания он ее лишил, ссылаясь на общий
закон — ведь Август не упомянул об этом в своем завещании И6.
(2) Ливия, мать его, стала ему в тягость: казалось, что она
притязает на равную с ним власть. Он начал избегать частых свиданий с нею
и долгих бесед наедине, чтобы не подумали, будто он руководится ее
советами; а он в них нуждался и нередко ими пользовался. Когда
сенат предложил ему именоваться не только «сыном Августа», но и «сыном
Ливии», он этим был глубоко оскорблен. (3) Поэтому он не допустил,
чтобы ее величали «матерью отечества» и чтобы ей оказывали от
государства великие почести; напротив, он не раз увещевал ее не
вмешиваться в важные дела, которые женщинам не к лицу,— в особенности, когда
он узнал, что при пожаре близ храма Весты она, как бывало при муже,
сама явилась на место происшествия и призывала народ и солдат
действовать проворнее. 51. Вскоре вражда их стала открытой: причина тому,
говорят, была такова. Она все время уговаривала его зачислить в
судейские декурии одного человека, только что получившего гражданство,
а он соглашался лишь с тем условием, чтобы в списке было помечено:
«по настоянию матери». Тогда она в негодовании вынула из заветного
места m и огласила некоторые давние письма от Августа, где тот
жаловался на его жестокость и упрямство. Он безмерно был оскорблен тем,
что эти письма хранились так долго и были обращены против него так
злостно; некоторые даже полагают, что это и было едва ли не главной
причиной его удаления. (2) По крайней мере, за все три года от его
отъезда до ее кончины он виделся с нею один только раз, всего один день
и лишь несколько часов. Он и потом не посетил ее, когда она заболела,
и заставил напрасно ждать себя, когда она умерла, так что тело ее было
погребено лишь много дней спустя, уже разлагающееся и гниющее.
Обожествление ее он запретил, уверяя, что такова была ее воля.
Завещание ее он объявил недействительным; со всеми ее друзьями и
близкими, включая тех, кому она на смертном ложе завещала схоронить ее,
он расправился очень скоро, а одного из них, римского всадника, даже
сослал качать воду 11S.
52. К обоим своим сыновьям —и к родному, Друзу, и к приемному,
Германику,— он никогда не испытывал отеческой любви. Друз был
противен ему своими пороками, так как жил легкомысленно и
распущенно !1·. Даже смерть его не вызвала в отце должной скорби: чуть ли не
сразу после похорон вернулся он к обычным делам, запретив
продолжительный траур. (2) Посланники из Илиона !20 принесли ему соболезно-
Тиберий
9S
вание немного позже других,— а он, словно горе уже было забыто,
насмешливо ответил, что и он в свой черед им сочувствует: ведь они
лишились лучшего своего согражданина Гектора. Германика он до того
старался унизить, что славнейшие его деяния объявлял бесполезными,
а самые блистательные победы осуждал как пагубные для государства.
Когда же тот по случаю внезапного и страшного неурожая явился в
Александрию 12\ не испросив на то позволения, он принес на него
жалобу сенату. (3) Полагают даже, что он был виновником смерти
Германика от руки Гнея Пизона, наместника Сирии122: некоторые думают,
что Пизон, превлеченный вскоре к суду, мог бы сослаться и на
полученные им предписания, если бы они не были даны без свидетелей 123с
Поэтому были и надписи во многих местах, и непрестанные крики по
ночам: «Отдай Германика!» И это подозрение Тиберий только у крепи лу
жестоко расправившись после этого с женой и детьми Германика.
53. Агриппина, его невестка, после смерти мужа стала на что-то
жаловаться слишком смело 12\— он остановил ее за руку и произнес
греческий стих125: «Ты, дочка, считаешь оскорбленьем, что не
царствуешь?» С тех пор он не удостаивал ее разговором. Однажды за обедом
он протянул ей яблоко, и она не решилась его отведать,— после этого
он даже не приглашал ее к столу, притворяясь, будто его обвиняют в
отравлении. Между тем, и то и другое было подстроено заранее: он
должен был предложить ей яблоко для испытания, она — отказаться от него
как от заведомой гибели. (2) Наконец, возведя на нее клевету, будто·
она хотела искать спасения то ли у статуи Августа, то ли у войска, он
сослал ее на остров Пандатерию, а когда она стала роптать, то побоями
центуриона выхлестнул ей глаз. Она решила умереть от голода, но он
приказал насильно раскрывать ей рот и вкладывать пищу. И даже когда
она, упорствуя, погибла, он продолжал ее злобно преследовать: самый
день ее рождения велел он отныне считать несчастливым. Он вменял
себе в заслугу даже то, что не удавил ее и не бросил в Гемонии 126;
за такое свое милосердие он даже принял от сената декрет с
выражениями благодарности и золотое подношение, помещенное в храме Юпитера
Капитолийского.
54. От Германика у него было трое внуков — Нерон, Друз и Гайт
от Друза один — Тиберий. Когда смерть унесла его детей, он представил
сенату Нерона и Друза, старших сыновей Германика, и день
совершеннолетия каждого отпраздновал всенародной раздачей подарков. Но когда
он узнал, что на новый год открыто давались обеты и за их здоровье 12\
то сделал сенату замечание, что такая честь может быть наградой
только людям испытанным и зрелым. (2) И открыв этим свое тайное
чувство, он отдал их в жертву клевете со всех сторон: всяческими обманами
их вызывали на недовольство и на них же потом доносили. Наконец.
Тиберий сам написал на них обвинение, полное самых ядовитых
нареканий128, и, когда они были объявлены врагами отечества, умертвил их
голодом, Нерона — на острове Понтии 129, Друза — в подземелье Пала-
тинского дворца. Предполагают, что Нерон был вынужден сам покончить
с собой, когда якобы по воле сената к нему явился палач с петлей и
94
Светоний. Жизнь 12 цезарей
крючьями; а Друза голод измучил до того, что он пытался грызть
солому из тюфяка. Останки обоих были так разметаны, что их лишь с
великим трудом удалось впоследствии собрать.
55. Вдобавок к старым друзьям и приближенным он взял советника-
ми в государственных делах двадцать человек из первых граждан Рима.
Из всех из них уцелели, быть может, двое или трое — остальных он
погубил под разными предлогами. Больше всего смертей повлекла гибель
Элия Сеяна, которого он сам же возвел до высшей власти — не столько
из доброжелательства, сколько с тем, чтобы его стараниями коварно
расправиться с потомками Германика и утвердить наследником власти
своего внука от родного сына Друза.
56. Ничуть не мягче был он и к окружавшим его грекам, общество
которых особенно любил. Одного из них, Ксенона, который
разглагольствовал слишком вычурно, он спросил, что это за диковинное наречие,
и тот ответил: «Дорийское»; Тиберий принял это за попрек былым
своим изгнанием — ведь по-дорийски говорят на Родосе — и сослал его на
остров Кинарию130. За обедом он любил задавать вопросы о том, что
он читал в этот день; но узнав, что грамматик Селевк выведывает у его
слуг, какими писателями он занимается, и приходит к столу
подготовленный, он тотчас отлучил его от себя, а потом довел до самоубийства.
57. Его природная жестокость и хладнокровие были заметны еще в
детстве. Феодор Гадарский, обучавший его красноречию, раньше и зорче
всех разглядел это и едва ли не лучше всех определил, когда, браня,
всегда называл его: «грязь, замешанная кровью». Но еще ярче стало это
видно в правителе — даже на первых порах, когда он пытался было
привлечь людей притворной умеренностью. (2) Один шут131 перед
погребальной процессией громко попросил покойника передать Августу,
что завещанных им подарков народ так и не получил; Тиберий велел
притащить его к себе, отсчитать ему должное и казнить, чтобы он мог
доложить Августу, что получил свое сполна. Немного спустя, когда
некий Помпеи, римский всадник, чему-то упорно противился в сенате, он
пригрозил ему тюрьмой и заявил, что Помпеи у него быстро станет пом-
пеянцем 13г: так жестоко посмеялся он и над именем человека, и над
былой участью целой партии.
58. Тогда же и на вопрос претора, привлекать ли к суду за
оскорбление величества, он ответил: «Законы должны исполняться»,— и
исполнял он их с крайней жестокостью. Кто-то снял голову со статуи
Августа 133, чтобы поставить другую; дело пошло в сенат и, так как возникли
сомнения, расследовалось под пыткой. А когда ответчик был осужден,
то обвинения такого рода понемногу дошли до того, что смертным
преступлением стало считаться, если кто-нибудь перед статуей Августа бил
раба или переодевался, если приносил монету или кольцо с его
изображением в отхожее место или в публичный дом, если без похвалы
отзывался о каком-нибудь его слове или деле. Наконец, погиб даже человек,
который позволил в своем городе оказать ему почести в тот день, в
какой когда-то они были оказаны Августу.
59. Много и других жестоких и зверских поступков совершил он под
Тиберий
95
предлогом строгости и исправления нравов, а на деле — только в угоду
своим природным наклонностям. Некоторые даже в стихах клеймили его
тогдашние злодеяния и предрекали будущие:
Ты беспощаден, жесток - говорить ли про все остальное?
Пусть я умру, коли мать любит такого сынка.
Всадник ты? Нет. Почему? Ста тысяч, и тех не найдешь ты.
Ну, а еще почему? В Родосе ты побывал 134.
Цезарь конец положил золотому сатурнову веку -
Ныне, покуда он жив, веку железному быть.
Он позабыл про вино, охваченный жаждою крови:
Он упивается ей так же, как раньше вином.
(2) Ромул, на Суллу взгляни: не твоим ли он счастлив несчастьем? 135
Мария вспомни возврат, Рим потопивший в крови;
Вспомни о том, как Антоний рукой, привыкшей к убийствам,
Ввергнул отчизну в пожар братоубийственных войн.
Скажешь ты: Риму конец! никто, побывавший в изгнанье,
Не становился царем, крови людской не пролив.
Сперва он пытался видеть в этом не подлинные чувства, а только гнев
и ненависть тех, кому не по нраву его строгие меры; он даже говорил то
и дело: «Пусть ненавидят, лишь бы соглашались» 13в. Но затем он сам
показал, что эти нарекания были заведомо справедливы и основательны.
60. На Капри через несколько дней после его приезда один рыбак
застиг его наедине и неожиданно преподнес ему огромную краснобород-
ку. В страхе, что к нему пробрались через весь остров по непролазным
скалам, Тиберий приказал хлестать его этой рыбой по лицу. А когда
рыбак под ударами стал благодарить судьбу, что не поднес заодно и омара,
которого поймал еще огромнее, он велел и омаром исполосовать ему лицо.
Воина-преторианца, который похитил из его сада павлина, он казнил
смертью. В пути однажды его носилки запутались в терновнике — тогда
он схватил центуриона передовых когорт, разведывавшего дорогу, и,
разложив его на земле, засек чуть не до смерти.
61. Наконец, он дал полную волю всем возможным жестокостям. В
поводах недостатка не было: он преследовал друзей и даже знакомых
сперва матери, потом внуков и невестки, потом Сеяна,— после гибели Сеяна
он, пожалуй, стал особенно свиреп. Из этого яснее всего видно, что Сеян
обычно не подстрекал его, а только шел навстречу его желаниям. Тем
не менее, Тиберий не поколебался написать в составленной им краткой
и беглой записке о своей жизни, что Сеяна он казнил, когда узнал, как
тот свирепствовал против детей его сына Германика; а между тем он
сам погубил одного из них, когда Сеян уже был под подозрением,
другого — когда Сеян уже был казнен.
(2) Перечислять его злодеяния по отдельности слишком долго:
довольно будет показать примеры его свирепости на самых общих случаях.
Дня не проходило без казни, будь то праздник или заповедный день 18Т:
даже в новый год был казнен человек. Со многими вместе обвинялись
96
Светоний. Жизнь 12