Жизнь двенадцати Цезарей
наследствами и двумяотцовскими имениями 252 он израсходовал на благо государства. Обеих Юлий,
дочь свою и внучку, если с ними что случится, он запретил хоронить в
своей усыпальнице. (4) Из трех свитков в первом содержались
распоряжения о погребении; во втором — список его деяний 25Э, который он
завещал вырезать на медных досках у входа в мавзолей; в третьем — кни
га государственных дел: сколько где воинов под знаменами, сколько
денег в государственном казначействе, в императорской казне и в податных
недоимках; поименно были указаны все рабы и отпущенники, с которых
можно было потребовать отчет.
КНИГА ТРЕТЬЯ
ТИБЕРИЙ
1. Патрицианский род Клавдиев —был ведь и плебейский род, носив
ший то же имя, не менее влиятельный и важный — берет свое начало
из Регилл, сабинского городка. Отсюда с большою толпой клиентов
переселился он в незадолго до того основанный Рим по почину Тита Тация,
соправителя Ромула, или же, как вернее говорят, по почину Атты
Клавдия !, главы рода, уже лет через пять после изгнания царей. Здесь этот
род был принят в число патрициев2 и получил от государства для
клиентов — поле за Аниеном3, а для себя — усыпальницу под
Капитолийским холмом \ (2) И затем с течением времени он удостоился
консульства двадцать восемь раз, диктатуры — пять раз, цензорства — семь
раз, шести триумфов и двух оваций. Члены этого рода носили различные
имена и прозвища: только имя Луций было отвергнуто с общего согласия
после того, как из двух родичей, носивших это имя, один был уличен в
разбое, а другой в убийстве. В числе других прозвищ приняли они и
прозвище «Недюн», что на сабинском языке означает «храбрый» и «силь
ный» 5.
2. Многих Клавдиев известны многие выдающиеся заслуги перед
государством, но также и многие проступки иного рода. Упомяну лишь о
важнейших. Аппий Слепой убедил римлян не вступать в пагубный до*
говор с царем Пирром 6. Клавдий Кавдик первый провел флот через
пролив и изгнал карфагенян из Сицилии 7. Тиберий Нерон разгромил
шедшего из Испании с огромными силами Гасдрубала, не дав ему соединить
ся с его братом Ганнибалом. (2) С другой стороны, Клавдий Региллиан.
децемвир для сочинения законов, подстрекаемый страстью, покушался
силою обратить в рабство свободную девушку, и это было причиной
второго отделения плебеев от патрициев8. Клавдий Русс *, поставивший
себе увенчанную статую на Аппиевом Форуме, пытался через клиентов
подчинить себе всю Италию. Клавдий Пульхр, у которого в Сицилии
при гадании цыплята не хотели брать корм, бросил их в море, как бы
β насмешку над знаменьем сказав: «Пусть они пьют, если не хотят
есть!» — а сам вступил в морское сражение и был разбит; когда же пос
ле этого сенат велел ему назначить диктатора, он, словно опять поте
шаясь над бедствием государства, назначил своего посыльного Гликия *\
Тиберий
75
(3) Женщины из этого рода оставили в памяти столь же несхожие
примеры. В самом деле, к нему принадлежали обе Клавдии: и та, которая
сняла с мели на Тибрском броде корабль со святынями Иудейской
Матери богов, помолившись при всех, чтобы он тогда лишь пошел за нею,
если она действительно чиста и; и та, которая первой из женщин была
обвинена перед народом в оскорблении величества, за то, что она, с
трудом пробираясь на повозке сквозь густую толпу, громко пожелала, чтобы
ее брат Пульхр воскрес и снова погубил флот, и этим поубавил бы в
Риме народу.
(4) Кроме того, известно, что все Клавдии всегда были убежденными
оптиматами, поборниками достоинства и могущества патрициев, за
исключением одного лишь Публия Клодия|2, который ради того, чтобы
изгнать из Рима Цицерона, дал усыновить себя плебею, моложе даже,
чем он сам. В отношении к народу все они были так непримиримы η
надменны, что даже под уголовным обвинением никто из них не унижал-
ся до того, чтобы облечься в траур и просить граждан о снисхождении;
некоторые в перебранках и распрях наносили побои даже народным
трибунам. А одна весталка, когда ее брат i3 справлял триумф против воли
народа, взошла к нему на колесницу и сопровождала его до самого
Капитолия, чтобы никто из трибунов не мог вмешаться или наложить
запрет.
3. От этого корня и ведет свой род Тиберий Цезарь, и притом по
отцовской и материнской линии сразу: по отцу — от Тиберия Нерона,
по матери— от Аппия Пульхра, а они оба были сыновьями Аппия
Слепого. Он принадлежал и к семейству Ливиев, которое усыновило его
деда по матери. Это было семейство плебейское, но и оно пользовалось
немалым почетом и было удостоено восьми консульств, двух цензорств,
трех триумфов и даже постов диктатора и начальника конницы.
Славилось оно и знаменитыми мужами, более всего — Салинатором и
Друзами. (2) Салинатор в бытность свою цензором заклеймил за легкомыслие
все римские трибы, потому что они, обвинив и осудив его после первого
его консульства, тем не менее вновь избрали его и консулом и
цензором |4. Друз убил в единоборстве Дравза, вражеского вождя, и сохранил
его прозвище за собой и за потомками. Он же, говорят, в сане
пропретора вернул из провинции Галлии то золото, которое было выплачено
сенонам |5 при осаде Капитолия и которое, вопреки преданию, не отбил
у них Камилл. Его праправнук1в получил звание «заступника сената»
за выдающиеся услуги в борьбе против Гракхов; он оставил сына17,
который во время таких же раздоров замыслил было немало различных
предприятий, но был вероломно убит своими противниками.
4. Отец Тиберия, Нерон, был в александрийскую войну квестором
Гая Цезаря и, начальствуя над флотом, много способствовал его победе
За это он был назначен понтификом на место Публия Сципиона и
отправлен в Галлию для устройства колоний, среди которых были Нарбон
и Арелате. Однако после убийства Цезаря, когда в страхе перед новыми
смутами все как один принимали решенье предать это дело забвению,
ш предложил даже выдать награду тираноубийцам. (2) Затем он был
76
Светоний. Жизнь 12 цезарей
претором; в конце года, когда среди триумвиров возник раздор, он
остался в должности дольше законного срока и последовал в Перузию за
консулом Луцием Антонием, братом триумвира; а когда остальные сдались,
он один продолжал бороться. Он бежал в Пренесте, потом в Неаполь,
и после тщетных попыток призвать рабов к свободе |8, укрылся в
Сицилии; (3) но, оскорбленный тем, что здесь его не сразу допустили к
Сексту Помпею и не признали за ним права на фаски 19, он перебрался
к Марку Антонию в Ахайю. Вместе с ним он вскоре вернулся в Рим по
заключении общего мира, и здесь по требованию Августа уступил ему
свою жену Ливию Друзиллу20, которая уже родила ему сына и была
беременна вторым. Вскоре после этого он скончался, оставив обоих
сыновей, Тиберия и Друза Неронов.
5. Некоторые полагали, что Тиберий родился в Фундах, но это —
лишь ненадежная догадка, основанная на том, что в Фундах родилась
его бабка по матери, и что впоследствии по постановлению сената там
была воздвигнута статуя Благоденствия. Однако более многочисленные
и надежные источники показывают, что родился он в Риме, на Палати-
не, в шестнадцатый день до декабрьских календ Zi, в консульство Марка
Эмилия Лепида (вторичное) и Луция Мунация Планка, во время фи-
липпийской войны. Так записано в летописях и в государственных
ведомостях. Впрочем, иные относят его рождение к предыдущему году, при
консулах Гирции и Пансе, иные — к последующему, при консулах Сер-
вилии Исаврике и Луции Антонии.
6. Младенчество и детство было у него тяжелым и неспокойным, так
как он повсюду сопровождал родителей в их бегстве. В Неаполе, когда
они тайно спасались на корабль от настигающего врага, он дважды чуть
не выдал их своим плачем, оттого что люди, их сопровождавшие, хотели
отнять его сперва от груди кормилицы, а потом из объятий матери,
когда нужно было облегчить ношу слабых женщин. (2) Вместе с ними
объехал он и Сицилию и Ахайю, где находился на попечении города
лакедемонян ", клиентов рода Клавдиев; уезжая оттуда, ночью в дороге
он подвергся смертельной опасности, когда лес со всех сторон вдруг
вспыхнул пожаром, и пламя подобралось к путникам так близко, что
опалило Ливии волосы и край одежды. (3) Подарки, которые он
получил в Сицилии от Помпеи, сестры Секста Помпея,— плащ, пряжка и
золотые буллы23 — уцелели, и до сих пор их показывают в Байях.
По возвращении в Рим он был усыновлен по завещанию сенатором
Марком Галлием; в наследство он вступил, но от имени вскоре
отказался, так как Галлий принадлежал к числу противников Августа. (4) В
девять лет он произнес с ростральной трибуны речь над скончавшимся
отцом. Потом, подростком, в Актийском триумфе он сопровождал
колесницу Августа верхом на левой пристяжной, между тем как на правой
пристяжной ехал Марцелл, сын Октавии. На астических играх и он был
распорядителем, а на Троянских играх " в цирке возглавлял отряд стар
ших мальчиков.
7. Достигнув совершеннолетия, свою молодость и дальнейшие годы,
вплоть до прихода к власти, провел он вот каким образом.
ТИБЕРИЙ
Бюст из Фаюма. Копенгаген. Глиптотека
78
Сшетоний. Жизнь 12 цезарей
Гладиаторские бои он устраивал в память отца и потом в память
своего деда Друза в различных местах и в различное время: в первый раз
на форуме, во второй — в амфитеатре; для них он приглашал даже
отставных заслуженных гладиаторов 2в за вознаграждение в сто тысяч
сестерциев. Давал он и игры, но не присутствовал на них. Все это
устраивалось с большой пышностью, на средства матери и отчима.
(2) Женился он на Агриппине, дочери Марка Агриппы и внучке
Цецилия Аттика, римского всадника, письма к которому оставил
Цицерон27. Но хотя они жили в согласии, хотя она уже родила ему сына
Друза и была беременна во второй раз, ему было велено дать ей разводга
и немедленно вступить в брак с Юлией, дочерью Августа. Для него это
было безмерной душевною мукой: к Агриппине он питал глубокую
сердечную привязанность, Юлия же своим нравом была ему противна —
он помнил, что еще при первом муже она искала близости с ним, и об
этом даже говорили повсюду. (3) Об Агриппине он тосковал и после
развода; и когда один только раз случилось ему ее встретить, он
проводил ее таким взглядом, долгим и полным слез, что были приняты меры,
чтобы она больше никогда не попадалась ему на глаза. С Юлией он
поначалу жил в ладу и отвечал ей любовью, но потом стал все больше от
нее отстраняться; а после того, как не стало сына, который был залогом
их союза, он даже спал отдельно. Сын этот родился в Аквилее и умер
еще младенцем. Брата своего Друза он потерял в Германии: тело его он
доставил в Рим и всю дорогу шел пешком впереди.
8. Гражданскую деятельность он начал с того, что в присутствии
Августа защищал в нескольких процессах царя Архелая, жителей Тралл
и жителей Фессалии; поддержал перед сенатом просьбу городов Лаоди-
кеи, Фиатиры и Хиоса, пострадавших от землетрясения и умолявших о
помощи; привлек к суду Фанния Цепиона, который с Варроном Муреной
составил заговор против Августа, и добился его осуждения за
оскорбление величества. В то же время выполнял он и два другие поручения:
по подвозу хлеба, которого начинало недоставать, и по обследованию
эргастулов во всей Италии", хозяева которых снискали всеобщую
ненависть тем, что хватали и скрывали в заточении не только свободных
путников, но и тех, кто искал таких убежищ из страха перед военной
службой.
9. Военную службу он начал в кантабрийском походе войсковым
трибуном. Потом он возглавил поход римских войск на Восток, вернул
армянское царство Тиграну и в своем лагере, перед трибуной
военачальника возложил на него диадему. Он же принял и знамена, отбитые
парфянами у Марка Красса. Затем он около года управлял Косматой Галлией,
неспокойной из-за раздоров вождей и набегов варваров. После этого он
вел войну с ретами и винделиками, потом с паннонцами, потом с
германцами; (2) в ретийской войне он покорил альпийские племена, в пан-
нонской — бревков и долматов, в германской он захватил сорок тысяч
пленных, переселил их в Галлию и отвел им землю возле берега Рейна.
За эти победы он вступил в столицу и с овацией и на колеснице, а еще
до того, по сообщениям некоторых, был награжден триумфальными ук-
Тиберий
79
рашениями — наградой новой, не предоставлявшейся дотоле никому.
(3) Должности квестора, претора и консула он занимал раньше срока
и почти без перерыва 30; а затем, спустя немного времени, получил
второе консульство и трибунскую власть на пять лет.
10. Но среди потока этих успехов, в расцвете лет и сил он
неожиданно решил отойти от дел и удалиться как можно дальше. Быть может,
его толкнуло на это отвращение к жене, которую он не мог ни обвинить,
ни отвергнуть, но не мог и больше терпеть; быть может — желание не
возбуждать неприязни в Риме своей неотлучностью и удалением
укрепить, а то и увеличить свое влияние к тому времени, когда государству
могли бы понадобиться его