Тигр! Тигр!
это значит?Глава 11
Дворец Престейна в Центральном Парке сверкал яркими новогодними огнями.
Очаровательные древние электрические лампы с остроконечными верхушками и
изогнутыми нитями накаливания разливали желтый свет. По особому случаю
удалили противоджантный лабиринт и распахнули двери. Прихожую дома от
непрошенных взглядов закрывал разукрашенный драгоценными каменьями экран,
установленный сразу за дверями.
Зеваки гулом и криками встречали появление знаменитых и почти
знаменитых представителей кланов и семей. Те прибывали на автомобилях, на
носилках, в каретах -- любым способом приличествующего их положению
передвижения. Престейн из Престейнов стоял у входа, серо-стальной,
неотразимый, с улыбкой василиска на лице и встречал общество у порога своего
открытого дома. Едва одна днаменитость скрывалась за экраном, как другая,
еще более прославленная, появлялась в еще более диковинном экипаже.
Кола приехали на грузовике. Семейство Эссо (шесть сыновей, три дочери)
-- в великолепном стеклянном грей-хаундовском автобусе. Буквально по пятам
явились Грей-хаунды (в эдиссоновском электромобиле), что послужило предметом
шуток и смеха. Но когда с мотовагонетки, заправленной бензином "эссо", слез
Эдиссон из Уэстинг-хауза, завершив, тем самым, круг, смех на ступенях
перешел в безудержный хохот.
Только гости приготовились войти в дом Престейна, как их внимание
привлекла отдаленная суматоха. Грохот, лязг, стук пневматических поршней и
неистовый металлический скрежет. Все это быстро приближалось. Толпа зевак
расступилась. По дороге громыхал тяжелый грузовик. Шестеро мужчин скидывали
с кузова деревянные балки. За грузовиком следовали двадцать рабочих,
укладывающих балки ровными рядами. Престейн и его гости замерли.
По шпалам с оглушающим ревом ползла гигантская машина, оставляя за
собой две полосы стальных рельсов. Рабочие с молотами и пневматическими
ключами крепили рельсы к деревянным шпалам. Железнодорожное полотно подошло
к дому Престейна широким полукругом и изогнулось в сторону. Ревущий механизм
и рабочие исчезли в темноте.
-- Боже всемогущий! -- воскликнул Престейн. Вдали раздался
пронзительный гудок. Из тьмы на освещенный участок перед домом выехал
человек на белом коне, размахивающий красным флажком. За ним громко пыхтел
паровоз с единственным вагоном. Состав остановился перед входом. Из вагона
выскочил проводник и разложил лесенку. По ступеням спустилась элегантная
пара -- леди и джентльмен в вечерних туалетах.
-- Я не надолго, -- бросил проводнику джентльмен. -- Приезжайте за мной
через час.
-- Боже всемогущий! -- еще громче воскликнул Престейн.
Поезд с лязгом и шипением тронулся. Пара подошла к дому.
-- Добрый вечер, Престейн, -- сказал джентльмен. -- Мне крайне жаль,
что лошадь потоптала ваши газоны, но по старым нью-йоркским правилам перед
составом до сих пор требуется сигнальщик с красным флажком.
-- Формайл! -- вскричали гости.
-- Формайл с Цереса! -- взревела толпа. Вечеру у Престейна был
обеспечен успех. В просторной парадной зале, обшитой бархатом и плюшем,
Престейн с любопытством рассматривал Формайла. Фойл невозмутимо выдержал
ироничный взгляд, улыбаясь и раскланиваясь с восторженными поклонниками,
которых успел снискать еще в Канберре.
-- Самообладание -- думал он. Кровь, внутренности и мозг.
Престейн пытал меня полтора часа после моего безумного нападения на "Воргу".
Узнает ли он меня?
-- Мне знакомо ваше лицо, Престейн, -- сказал Формайл. -- Мы не
встречались?
-- Не имел чести знать Формайла до сегодняшнего вечера, -- сдержанно
ответил Престейн. Фойл научился читать по лицам, однако жесткое красивое
лицо Престейна оказалось непроницаемо. Они стояли лицом к лицу -- один
небрежный и бесстрастный, другой -- собранный и неприступный, словно две
бронзовые статуи, раскаленные добела и вот-вот готовые расплавиться.
-- Я слышал, вы кичитесь тем, что вы -- выскочка, Формайл.
-- Да. По образу и подобию первого Престейна.
-- Вот как?
-- Вы, безусловно, помните, -- он гордился, что начало семейного
состояния было заложено на черном рынке во время Третьей Мировой войны.
-- Во время Второй, Формайл. Но лицемеры из нашего клана его не
признают. Его фамилия Пэйн.
-- Не знал.
-- А какова была ваша несчастная фамилия, до того, как вы сменили ее на
"Формайл"?
-- Престейн.
-- В самом деле? -- Убийственная улыбка василиска обозначила точное
попадание. -- Вы претендуете на принадлежность к нашему клану?
-- Я предъявлю свои права позже.
-- Какой степени?
-- Скажем... кровное родство.
-- Любопытно. Я чувствую в вас определенную слабость к крови, Формайл.
-- Это семейная черта, Престейн.
-- Вам нравится быть циничным, -- заметил Престейн. -- Впрочем, вы
говорите правду. Нас всегда отличала пагубная слабость к крови и деньгам.
Это наш порок. Признаю.
-- А я разделяю его.
-- Влечение к крови и деньгам?
-- Да. Страстное влечение.
-- Без милосердия, без снисхождения, без лицемерия?
-- Без милосердия, без снисхождения, без лицемерия.
-- Формайл, вы мне по душе. Если бы вы не претендовали на родство с
моим кланом, я бы вынужден был принять вас.
-- Вы опоздали, Престейн. Я уже принял вас. Престейн взял Фойла под
руку.
-- Хочу представить вас моей дочери, леди Оливии. Вы разрешите?
Они пересекли залу. В Фойле бурлило торжество.
-- Он не знает. Он никогда не узнает. Затем пришло сомнение.
Но и я никогда не узнаю, если он когда-нибудь узнает. Это не человек --
сталь. Вот кто мог бы поучить меня самообладанию.
Со всех сторон Фойла приветствовали знакомые.
-- Вы дьявольски ловко провели всех в Шанхае.
-- Чудесный карнавал в Риме, не правда ли? Слышали о появившемся на
Испанской Лестнице Горящем Человеке?
-- Мы искали вас в Лондоне.
-- У вас был божественный выход, -- сказал Гарри Шервин-Вильямс. -- Вы
перещеголяли нас всех. По сравнению с вами мы выглядели, как распроклятые
приготовишки.
-- Не забывайтесь, Гарри, -- холодно отчеканил Престейн. -- В моем доме
не принято выражаться.
-- Извините, Престейн. Где теперь ваш цирк, Формайл?
-- Не знаю, -- беззаботно ответил Фойл. -- Одну секунду.
Вокруг мгновенно собралась толпа, улыбаясь в предвкушении очередной
выходки. Фойл достал платиновые часы и со щелчком откинул крышку. На
циферблате появилось лицо слуги.
-- Эээ... как вас там... Где вы сейчас находитесь?
-- Вы приказали нам обосноваться в Нью-Йорке, Формайл.
-- Вот как? И?..
-- Мы купили Собор Св.Патрика, Формайл.
-- А где это?
-- На углу Пятой Авеню и бывшей Пятидесятой улицы. Мы разбили лагерь
внутри.
-- Благодарю. -- Формайл захлопнул часы. -- Мой адрес: Нью-Йорк, Собор
Святого Патрика... Одного не отнимешь у запрещенных религий -- по крайней
мере, строили такие церкви, в которых может разместиться цирк.
x x x
Оливия Престейн восседала на троне, окруженная поклонниками. Снежная
Дева, Ледяная Принцесса с коралловыми глазами и коралловыми губами,
царственная, недосягаемая, прекрасная. Фойл посмотрел на нее раз. И тут же в
замешательстве опустил глаза перед ее слепым взглядом, который различал лишь
электромагнитные волны и инфракрасный свет. Его сердце заколотилось.
-- Не будь дураком -- подумал он. -- Держи себя в руках. Это
может оказаться опасным...
Его представили. К нему обратились -- хрипловатым снисходительным
голосом. Ему протянули руку -- изящную и холодную. Но она как будто
взорвалась в его руке. Его словно пронзило током.
-- Что это? Она символ... Недоступная... Принцесса Мечты...
Самообладание.
Он боролся с собой так ожесточенно, что не заметил, как им пренебрегли,
любезно и равнодушно. Он застыл, хватая ртом воздух, на миг потеряв дар
речи.
-- Что? Вы еще здесь, Формайл?
-- Я не могу поверить, что вы уделили мне так мало внимания, леди
Оливия.
-- Ну, едва ли. Боюсь, вы мешаете подойти моим друзьям.
-- Я не привык к такому обращению, леди Оливия. ("Нет, нет. Все не
так!") По крайней мере, от человека, которого хотел бы считать другом.
-- Не будьте навязчивым, Формайл. Пожалуйста, отойдите.
-- Я вас обидел?
-- Обидели? Не смешите меня.
-- Леди Оливия... ("Боже! Могу я хоть что-нибудь сказать правильно?!
Где Робин?") Давайте начнем сначала.
-- Если вы стараетесь показать свою неотесанность, Формайл, то у вас
получается восхитительно.
-- Пожалуйста, снова вашу руку. Благодарю. Я -- Формайл с Цереса.
-- Ну, хорошо. -- Она рассмеялась. -- Я признаю вас фигляром. Теперь
отойдите. Уверена, что вы найдете, кого развлечь.
-- Что случилось теперь?
-- Достаточно, сэр. По-моему, вы хотите меня разозлить.
-- Нет. ("Да, хочу! Хочу достать тебя как-то... пробиться сквозь
лед" ) Первый раз наше рукопожатие было... неистово. Сейчас же... оно пусто.
Что произошло?
-- Формайл, -- утомленно вздохнула Оливия. -- Я признаю: вы
оригинальны, остроумны, неотразимы... есе, что угодно, если вы только
уйдете.
Фойл, спотыкаясь, отошел. "Дрянь. Дрянь. Дрянь. Нет. Она именно
такая, о какой я мечтал. Ледяная вершина, которую надо штурмовать и
покорить. Осадить... ворваться... изнасиловать... заставить пасть на
колени..."
Тут он столкнулся лицом к лицу с Дагенхемом, застыл, парализованный.
-- А, Формайл, -- произнес Престейн. -- Познакомьтесь. Саул Дагенхем.
Он может уделить нам только тридцать минут, и настаивает одну из них
провести только с вами.
- "...Знает? Послал за Дагенхемом, чтобы убедиться?.. Нападай."
-- Что с вашим лицом, Дагенхем?
-- А я думал, что знаменит. Лучевое поражение. Я радиоактивен. "Горяч".
-- Беспощадные глаза ощупали Фойла. -- Что скрывается за вашим цирком?
-- Страсть к популярности.
-- Я сам мастер камуфляжа. Узнаю признаки. Каким ремеслом занимаетесь?
-- Разве Дилинджер делится с Капоне? -- Фойл улыбнулся, успокаиваясь,
сдерживая облегчение. ("Я перехитрил их обоих") Вы кажетесь
счастливее, Дагенхем.
Он тут же понял свою ошибку.
Дагенхем мгновенно подхватил ее.
-- Счастливее, чем когда? Где мы встречались раньше?
-- Не "счастливее, чем когда", а "счастливее, чем кто". Вы счастливее
меня. -- Фойл повернулся к Престейну. -- Я безнадежно влюблен в леди Оливию.
-- Саул, твои полчаса истекли.
Дагенхем и Престейн обернулись. К ним подошла высокая женщина в
изумрудном платье, статная, с длинными отливающими медью волосами. Это была
Джизбелла Мак Куин. Их взгляды встретились. Прежде чем потрясение могло
отразиться на его лице, Фойл отвернулся, пробежал шесть шагов до ближайшей
двери и выскочил наружу.
Дверь захлопнулась. Он оказался в коротком темном коридоре. Раздался
щелчок, шорох, и механический голос вежливо произнес: -- Вы ступили в
запретную часть дома. Пожалуйста, покиньте помещение.
Фойл судорожно вздохнул, пытаясь придти в себя.
-- Вы ступили в запретную часть дома. Пожалуйста, покиньте помещение.
"Я и представить не мог... Думал, она убита... Она узнала
меня..."
-- Вы ступили в запретную часть дома. Пожалуйста, покиньте помещение.
"Я пропал. Она никогда не простит мне.,. Сейчас, наверное,
рассказывает Дагенхему и Престейну".
Дверь из зала отворилась. На миг Фойлу почудилось, будто он снова видит
свой пылающий образ. Потом он понял, что смотрит на огненные волосы
Джизбеллы. Она не шевельнулась. Она просто стояла и улыбалась в неистовом
триумфе возмездия.
Фойл выпрямился.
"Нет, я не заскулю!"
Не торопясь, Фойл вышел из коридора, взял Джизбеллу под руку и вернулся
с ней в зал. Он не удосужился оглядеться. Дагенхем и Престейн сами проявят
себя, в свое время, охраной и силой. Фойл улыбнулся Джизбелле. Та ответила
все той же торжествующей улыбкой.
-- Спасибо за бегство, Гулли. Я никогда не думала, что ты мне можешь
доставить такое удовольствие.
-- Бегство? Моя дорогая Джиз!..
-- Ну?
-- Ты невообразимо хороша сегодня. Мы далеко ушли от Жофре Мартель, не
так ли? -- Фойл взмахнул рукой. -- Потанцуем?
Она была поражена его хладнокровием и покорно позволила провести себя к
площадке.
-- Между прочим, Джиз, как тебе удалось избежать Жофре Мартель?
-- Это устроил Дагенхем... Итак, ты теперь танцуешь, Гулли?
-- Я танцую, скверно изъясняюсь на четырех языках, занимаюсь наукой и
философией, пописываю жалкие стишки, то и дело взрываюсь к черту при
идиотских экспериментах, фехтую как марионетка, боксирую как фигляр...
Короче говоря, перед тобой пресловутый Формайл с Переса.
-- Гулли Фойла больше нет...
-- Он остался лишь для тебя... и для тех, кому ты об этом сообщишь.
-- Только Дагенхему. Тебе жаль, что я сказала?
-- Ты не более властна над собой, чем я.
-- Да, ты прав. Твое имя просто вылетело из меня. Я не могла
удержаться. А сколько бы ты заплатил за мое молчание?
-- Не валяй дурака, Джиз. Этот случай принесет тебе семнадцать
миллионов девятьсот восемьдесят тысяч.
-- Что ты имеешь в виду?
-- Я обещал отдать тебе все, что останется после того, как я разделаюсь
с "Воргой".
-- Ты разделался с "Воргой"? -- изумленно спросила она.
-- Нет, дорогая. Ты разделалась со мной. Но я сдержу обещание.
Она рассмеялась.
-- Щедрый Гулли Фойл... Расщедрись по-настоящему, Гулли. Развлеки меня
немного.
-- Завизжать как крыса? Я не умею, Джиз. Меня выдрессировали на охоту.
Ни на что большее я не способен.
-- А я прикончила тигра... Сделай мне одолжение, Гулли. Скажи, что ты
был близок к "Ворге". Признайся, я погубила тебя за шаг до победы. Ну?
-- Хотел бы я это сказать, Джиз... Увы. Я застрял. Сегодня я пытался
напасть на новый след.
-- Бедный Гулли. Не исключено, что я вызволю тебя. Скажу...
обозналась... или пошутила... на самом деле ты не Гулли Фойл. Я знаю, как
убедить Саула, Я могу сделать это, Гулли... если ты по-прежнему любишь меня.
Он посмотрел на нее и покачал головой.
-- Между нами никогда не было любви, Джиз. Ты сама понимаешь это. Я
слишком целеустремлен, чтобы быть способным на что-либо, кроме охоты,
-- Слишком целеустремлен, чтобы не быть дураком!
-- Что ты имела в виду, Джиз... говоря, что Дагенхем спас тебя от Жофре
Мартель? Ты знаешь, как его убедить... Что у тебя с ним общего?
-- Я на него работаю. Я -- один из его курьеров.
-- Ты хочешь сказать, он тебя шантажирует? Угрожает упрятать тебя
назад, если...
-- Нет. С этим было покончено в первую минуту нашей встречи. Он хотел
захватить меня, а вышло все наоборот.
-- То есть?
-- Не догадываешься?
Фойл ошеломленно раскрыл глаза.
-- Джиз! С ним?
-- Да.
-- Но как?! Он...
-- Существуют меры предосторожности... Я не хочу касаться подробностей,
Гулли.
-- Прости...