Жизнь двенадцати Цезарей
незанимался, а после того с презрением забросил: однако в это время он
устраивал даже открытые чтения и. Тем не менее, когда парфянский
царь Вологез ,2 попросил у Веспасиана помощи против аланов с одним
из его сыновей во главе, Домициан приложил все старания, чтобы
послали именно его; а так как из этого ничего не вышло, он стал подарками
и обещаниями побуждать к такой же просьбе других восточных царей.
(3) После смерти отца он долго колебался, не предложить ли ему
войскам двойные подарки. Впоследствии он не стеснялся утверждать, что
отец его оставил сонаследником власти, и завещание его было
подделано, а против брата не переставал строить козни явно и тайно. Во время
тяжелой болезни брата, когда тот еще не испустил дух, он уже велел всем
покинуть его как мертвого, а когда тот умер, он не оказал ему никаких
почестей, кроме обожествления, и часто даже задевал его косвенным
образом в своих речах и эдиктах.
3. В первое время своего правления он каждый день запирался один
на несколько часов и занимался тем, что ловил мух и протыкал их
острым грифелем. Поэтому, когда кто-то спросил, нет ли кого с Цезарем,
Вибин Крисп метко ответил: «Нет даже и мухи». Жена его Домиция во
второе его консульство родила ему сына, который умер на другой год его
правления|3. Он дал жене имя Августы, но развелся с ней, когда она
запятнала себя любовью к актеру Парису14; однако разлуки с нею он
не вытерпел и, спустя недолгое время, якобы по требованию народа,
снова взял ее к себе.
(2) Его управление государством некоторое время было неровным:
достоинства и пороки смешивались в нем поровну, пока, наконец, сами
достоинства не превратились в пороки — можно думать, что вопреки его
природе 15 жадным его сделала бедность, а жестоким — страх.
4. Зрелища он устраивал постоянно, роскошные и великолепные, и не
только в амфитеатре, но и в цирке. Здесь кроме обычных состязаний
колесниц четверкой и парой, он представил два сражения, пешее и конное,
а в амфитеатре еще и морское. Травли и гладиаторские бои показывал он
даже ночью при факелах, и участвовали в них не только мужчины, но и
женщины ie. На квесторских играх, когда-то вышедших из обычая и теперь
возобновленных, он всегда присутствовал сам и позволял народу требовать
еще две пары гладиаторов из его собственного училища: они выходили
последними и в придворном наряде. (2) На всех гладиаторских зрелищах
у ног его стоял мальчик в красном и с удивительно маленькой головкой;
с ним он болтал охотно и не только в шутку: слышали, как император его
спрашивал, знает ли он, почему при последнем распределении должностей
наместником Египта был назначен Меттий Руф? Показывал он и морские
сражения, и сам на них смотрел, невзирая на сильный ливень17: в них
участвовали почти настоящие флотилии, и для них был выкопан и
окружен постройками новый пруд поблизости от Тибра.
(3) Он отпраздновал и столетние игры 1в, отсчитав срок не от послед·
210
Сшетоний. Жизнь 12 цезарей
него торжества при Клавдии, а от прежнего, при Августе; на этом
празднестве в день цирковых состязаний он устроил сто заездов и, чтобы это
удалось, сократил каждый с семи кругов до пяти. (4) Учредил он и
пятилетнее состязание в честь Юпитера Капитолийского; оно было трои
ное — музыкальное, конное и гимнастическое — и наград на нем было
больше, чем теперь: здесь состязались и в речах по-латыни и по-гречески, здесь
кроме кифаредов выступали и кифаристы", в одиночку и в хорах,
а в беге участвовали даже девушки. Распоряжался на состязаниях он
сам, в сандалиях и в пурпурной тоге на греческий лад, а на голове
золотой венец с изображениями Юпитера, Юноны и Минервы; рядом
сидели жрец Юпитера и жрецы Флавиев 20 в таком же одеянии, но у них ρ
венцах было еще изображение самого императора. Справлял он каждый
год и Квинкватрии в честь Минервы в Лльбанском поместье21: для этого
он учредил коллегию жрецов, из которой по жребию выбирались
распорядители и устраивали великолепные травли, театральные представления и
состязания ораторов и поэтов.
(5) Денежные раздачи для народа, по триста сестерциев каждому, он
устраивал три раза. Кроме того, во время зрелищ на празднике Семи
холмов" он устроил щедрое угощение — сенаторам и всадникам были
розданы большие корзины с кушаньями, плебеям — поменьше, и импера
тор первый начал угощаться. А на следующий день в театре он бросал
народу всяческие подарки: и так как большая часть их попала на пле
бейские места, то для сенаторов и всадников он обещал раздать еще по
пятидесяти тессер на каждую полосу мест.
5. Множество великолепных построек он восстановил после пожара,
в том числе и Капитолий, сгоревший во второй раз22; но на всех
надписях он поставил только свое имя, без всякого упоминания о прежних
строителях. Новыми его постройками были храм Юпитера-Охранителя на
Капитолии и форум, который носит теперь имя Нервы 2\ а также храм
рода Флавиев, стадион, одеон25 и пруд для морских битв — тот самый,
из камней которого был потом отстроен Большой Цирк, когда обе стены
его сгорели 2\
6. Походы предпринимал он отчасти по собственному желанию,
отчасти по необходимости: по собственному желанию — против хаттов27, пи
необходимости — один поход против сарматов, которые уничтожили его
легион с легатом, и два похода против дакиицев, которые в первый раз
разбили консуляра Оппия Сабина, а во второй раз начальника
преторианцев Корнелия Фуска, предводителя в войне против них. После
переменных сражений он справил двойной триумф над хаттами и дакийцами,
а за победу над сарматами только поднес лавровый венок Юпитеру
Капитолийскому.
(2) Междоусобная война, которую поднял против него Луций
Антоний, наместник Верхней Германии 28, закончилась еще в его отсутствие,
и удивительно счастливо: как раз во время сражения внезапно тронулся
лед на Рейне и остановил подходившие к Антонию полчища варваров.
Об этой победе он узнал по знаменьям раньше, чем от гонцов: в самый
день сражения огромный орел слетел в Риме на его статую и охватил
ДОМИЦИАН
Рим. Национальный музей
212
Светоний. Жизнь 12 цезарей
ее крыльями с радостным клекотом; а весть о гибели Антония
распространилась так быстро, что многие уверяли, будто сами видели, как несли
в Рим его голову.
7. В общественных местах он также завел много нового: отменил
раздачу съестного, восстановив настоящие застольные угощения; к четырем
прежним цветам цирковых возниц прибавил два новых, золотой и
пурпуровый; запретил актерам выступать на сцене, но разрешил показывать
свое искусство в частных домах; запретил холостить мальчиков 29, а на
тех евнухов, которые оставались у работорговцев, понизил цены. (2)
Однажды по редкому изобилию вина при недороде хлеба он заключил,
что из-за усиленной заботы о виноградниках остаются заброшенными
пашни, и издал эдикт, чтобы в Италии виноградные посадки более не
расширялись, а в провинциях даже были сокращены по крайней мере
наполовину30; впрочем, на выполнении этого эдикта он не настаивал.
Некоторые важнейшие должности он передал вольноотпущенниками и
всадничеству. (3) Запретил он соединять два легиона в одном лагере и
принимать на хранение3! от каждого солдата больше тысячи
сестерциев: дело в том, что Луций Антоний затеял переворот как раз на стоянке
двух легионов и, по-видимому, главным образом надеялся именно на
обилие солдатских сбережений. А жалованье солдатам он увеличил на
четверть, прибавив им по три золотых в год.
8. Суд он правил усердно и прилежно, часто даже вне очереди, на
форуме, с судейского места. Пристрастные приговоры центумвиров ов
отменял; рекуператоров32 не раз призывал не поддаваться ложным
притязаниям рабов на свободу; судей, уличенных в подкупе, увольнял
вместе со всеми советниками. (2) Он же предложил народным трибунам
привлечь к суду за вымогательство одного запятнавшего себя эдила,
а судей для него попросить от сената. Столичных магистратов и
провинциальных наместников он держал в узде так крепко, что никогда они не
■были честнее и справедливее; а между тем, после его смерти многие из
пих на наших глазах попали под суд за всевозможные преступления,
(3) Приняв на себя попечение о нравах, он положил конец
своеволию в театрах, где зрители без разбора занимали всаднические места;
ходившие по рукам сочинения с порочащими нападками на именитых
мужчин и женщин он уничтожил, а сочинителей наказал бесчестием;
одного бывшего квестора за страсть к лицедейству и пляске он исключил
из сената; дурным женщинам запретил пользоваться носилками и
принимать по завещаниям подарки и наследства; римского всадника он
вычеркнул из списка судей за то, что он, прогнав жену за прелюбодеяние,
снова вступил с ней в брак; несколько лиц из всех сословий были
осуждены по Скантиниеву закону. Весталок, нарушивших обет
девственности, - что даже отец его и брат оставляли без внимания,— он наказывал
на разный лад, но со всей суровостью: сперва смертной казнью, потом по
древнему обычаю33. (4) А именно, сестрам Окулатам и потом Варро-
нилле он приказал самим выбрать себе смерть, а любовников их сослал;
но Корнелию, старшую весталку, однажды уже оправданную и теперь*
много спустя, вновь уличенную и осужденную^ он приказал похоронить
Домициан
213
заживо, а любовников ее до смерти засечь розгами на Комиции
—только одному, бывшему претору34, позволил он уйти в изгнание, так как
тот сам признал свою вину, когда дело было еще не решено, а допросы
и пытки ничего не показали. (5) Не оставил он безнаказанными и
преступлений против святынь: гробницу, которую один его
вольноотпущенник построил для сына из камней, предназначенных для храма Юпитера
Капитолийского, он разрушил руками солдат, а кости и останки, что
были в ней, бросил в море.
9. В начале правления всякое кровопролитие было ему ненавистно:
еще до возвращения отца он хотел эдиктом запретить приношение в
жертву быков, так как вспомнил стих Вергилия 35:
Как нечестивый народ стал быков закалать себе в пищу,..
Не было в нем и никаких признаков алчности или скупости, как до его
прихода к власти, так и некоторое время позже: напротив, многое
показывало, и не раз, его бескорыстие и даже великодушие. (2) Ко всем
своим близким относился он с отменной щедростью и горячо просил их
только об одном: не быть мелочными. Наследств он не принимал, если у
завещателя были дети. Даже в завещании Русция Цепиона он отменил
ту статью, которая предписывала наследнику ежегодно выдавать
известное количество дедег каждому сенатору, впервые вступающему в сенат.
Всех, кто числился должниками государственного казначейства дольше
пяти лет, он освободил от суда, и возобновлять эти дела дозволил не
раньше, чем через год, и с тем условием, чтобы обвинитель, не
доказавший обвинения, отправлялся в ссылку. (3) Казначейским писцам,
которые, как водилось, занимались торговлей вопреки Клодиеву закону зв, он
объявил прощение за прошлое. Участки, остававшиеся кое-где
незанятыми после раздела полей между ветеранами, он уступил в пользование
прежним владельцам. Ложные доносы в пользу казны он пресек, сурово
наказав клеветников,— передавали даже его слова: «Правитель, который
не наказывает доносчиков, тем самым их поощряет» 3\
10. Однако такому милосердию и бескорыстию он оставался верен
недолго. При этом жестокость обнаружил он раньше, чем алчность.
Ученика пантомима Париса, еще безусого и тяжело больного, он убил,
потому что лицом и искусством тот напоминал учителя. Гермогена Тарсий-
ского за некоторые намеки в его «Истории» он тоже убил, а писцов,
которые ее переписывали, велел распять. Отца семейства, который сказал,
что гладиатор-фракиец не уступит противнику, а уступит распорядителю
игр3i, он приказал вытащить на арену и бросить собакам, выставив
надпись: «Щитоносец3*— за дерзкий язык».
(2) Многих сенаторов, и среди них нескольких консуляров, он
отправил на смерть: в том числе Цявику Цереала — когда тот управлял
Азией, а Сальвидиена Орфита и Ацилия Глабриона — в изгнании. Эти были
казнены по обвинению в подготовке мятежа, остальные же — под самыми
пустяковыми предлогами. Так, Элия Ламию он казнил за давние и
безобидные шутки, хотя и двусмысленные: когда Домициан увел его жену,
Ламия сказал человеку, похвалившему его голос: «Это из-за воздержа-
214
Светоний. Жизнь 12 цезарей
ния!»40, а когда Тит советовал ему жениться вторично, он спросил:
«Ты тоже ищешь жену?» (3) Сальвий Кокцеян погиб за то, что отмечал
день рождения императора Отона, своего дяди; Меттий Помпузиан — за
то, что про него говорили, будто он имел императорский гороскоп и
носил с собою чертеж всей земли на пергаменте и речи царей и вождей из
Тита Ливия, а двух своих рабов назвал Магоном и Ганнибалом; Саллю-
стий Лукулл, легат в Британии — за то, что копья нового образца он
позволил называть «Лукулловыми»; Юний Рустик—за то, что издал
похвальные слова Фрасее Пету и Гельвидию Приску41, назвав их мужами
непорочной честности; по случаю этого обвинения из Рима и Италии
были изгнаны все философы. (4) Казнил он и Гельвидия Младшего,
заподозрив, что в исходе одной трагедии он в лицах Париса и Эноны42
изобразил развод его с женою; казнил и Флавия Сабина, своего
двоюродного брата, за то, что