Тигр! Тигр!
Я намекну тебе. Помнишь того человека в Австралии?-- Форреста?
-- Да. Он пытался назвать имена своих товарищей. Помнишь единственное
имя, которое он сумел произнести?
-- Кемп.
-- Он умер, не успев закончить. Его имя -- Кемпси.
-- Это и есть твоя нить?
-- Да. Кемпси. Имя и адрес. В обмен на твое обещание отпустить меня.
-- По рукам, -- сказал он. -- Ты свободна. Выкладывай. Робин подошла к
дорожному платью, в котором была в Шанхае, и достала из кармана обгоревший
клочок бумаги.
-- Я заметила это на столе Ореля, когда пыталась потушить пожар...
пожар, который устроил Горящий Человек...
Это был обрывок письма.
"...все, что угодно, только бы вырваться из этого ада. Почему с
человеком надо обращаться, как с паршивой собакой, лишь из-за того, что он
не умеет джантировать?! Пожалуйста, помоги мне, прошу. Спаси старого
товарища по кораблю, который нельзя упоминать. Неужели ты не найдешь 100 Кр?
Помнишь, я выручал тебя... Пошли 100 Кр... хотя бы 50. Не покидай меня в
беде. Родж Кемпси.
Барак э 3
"Бактерия, Inc. Море Спокойствия, Луна".
-- Боже мой! -- вскричал Фойл. -- Да ведь это действительно нить! На
этот раз ничто нам не помешает. Я выжму из него все... все. -- Он криво
ухмыльнулся Робин. -- Мы летим на Луну завтра вечером. Закажи билеты. Нет.
Купи корабль. Теперь, после атаки, от них будут отделываться по дешевке.
-- Мы? -- потрясение проговорила Робин. -- Не мы, а ты.
-- Нет, мы Мы летим на Луку. Вдвоем.
-- Я ухожу.
-- Ты никуда не уходишь. Ты остаешься со мной.
-- Но ты поклялся...
-- Уймись, девочка. Пора взяться за ум. Ради этого и бы поклялся чем
угодно. Теперь ты мне нужна больше, чем когда-либо. Не для "Ворги". С
"Воргой" я и сам справлюсь. Есть кое-что гораздо более важное.
Он посмотрел ка нее и сочувственно улыбнулся.
-- Мне очень жаль, девочка. Если бы ты дала мне это письмо два часа
назад, я, пожалуй, сдержал бы свое слово. А сейчас слишком поздно. Мне нужен
Доверенный Секретарь. Я влюблен в Оливию Престейн.
Робин вскочила на ноги, словно сгусток живой ярости.
- Влюблен в нее? В Оливию Престейн?! В этот белый труп!
Ее негодование явилось для него ошеломляющим открытием. - Вот теперь
ты потерял меня. Навсегда. Теперь я тебя уничтожу!
Она исчезла.
Глава 12
Капитан Питер Йанг-Йовил принимал информацию в Центральном
Разведывательном Штабе в Лондоне со скоростью шесть донесений в минуту.
Сообщения приходили по телефону, по телеграфу, по радио, с джант-курьерами.
Сложившаяся после бомбардировки ситуация быстро прояснялась.
ОБСТРЕЛ НАКРЫЛ СЕВЕРНУЮ И ЮЖНУЮ АМЕРИКУ ОТ 60ь ДО 120ь ЗАПАДНОЙ
ДОЛГОТЫ... ОТ ЛАБРАДОРА ДО АЛЯСКИ... ОТ РИО ДО ЭКВАДОРА... ПО ПРИБЛИЖЕННЫМ
ОЦЕНКАМ ДЕСЯТЬ ПРОЦЕНТОВ (10%) РАКЕТ ПРОНИКЛО ЧЕРЕЗ ЗАЩИТНЫЙ ЭКРАН...
ОРИЕНТИРОВОЧНЫЕ ПОТЕРИ СРЕДИ НАСЕЛЕНИЯ: ОТ ДЕСЯТИ ДО ДВАДЦАТИ МИЛЛИОНОВ...
-- Спасибо, что существует джантация, -- сказал Йанг-Йовил. -- Иначе
потери были бы в пять раз больше. И все же, это нокаут. Еще один такой удар,
и с Землей покончено.
Он обращался к помощникам, джантирующим туда и обратно, появляющимся и
исчезающим, кидавшим на его стол донесения и мелом заносившим результаты и
уравнения на стеклянную доску, которая занимала всю стену.
Здесь действовали без церемоний. И Йанг-Йовил был удивлен и насторожен,
когда один из помощников постучал в дверь и вошел с соблюдением всех
формальностей.
-- Ну, что вы еще придумали? -- едко спросил он.
-- К вам дама.
-- Сейчас не время ломать комедии, -- раздраженно бросил Йанг-Йовил. Он
указал на доску, красноречиво отражавшую весь ужас положения. -- Прочти и
поплачь на обратном пути.
-- Не обычная дама, Йео. Ваша Венера с Испанской Лестницы.
-- Что? Какая Венера?
-- Ваша чернокожая Венера.
-- Как?.. Та самая?.. -- Йанг-Йовил покраснел. -- Пусть войдет.
-- Вы будете допрашивать ее с глазу на глаз, разумеется?
-- Не ехидничай, пожалуйста. Идет война. Если я кому-нибудь
понадоблюсь, пускай обращаются ко мне на Секретном Языке.
Робин Уэднесбери ступила в кабинет все в том же рваном белом платье.
Она джантировала из Нью-Йорка в Лондон, даже не переодевшись. Грязное
искаженное ее лицо сохраняло красоту. Йанг-Йовил мгновенно окинул ее
взглядом и пришел к выводу: его первое впечатление оказалось верным. Робин
ответила столь же оценивающим взглядом, и ее глаза расширились.
-- Вы... повар с Испанской Лестницы Анжело Погги!
Как офицер Разведки, Йанг-Йовил готов был справиться с критической
ситуацией.
-- Не повар, мадам. Пожалуйста, садитесь...
-- Узднесбери. Робин Уэднесбери.
-- Очень приятно. Капитан Йанг-Йовил. Как мило с вашей стороны
навестить меня, мисс Робин. Вы избавили меня от долгих поисков.
- Не понимаю. Что вы делали на Испанской Лестнице? Зачем...
Йанг-Йовил обратил внимание, что губы ее не шевелятся.
-- О, так вы телепат, мисс Уэднесбери? Как это может быть? Я считал,
что знаю всех телепатов.
- Я не телепат. Я могу только слать... а не принимать.
-- Что, разумеется, обесценивает ваш дар. Понимаю. -- Йант-Йовил
грустно покачал головой. -- Что за подлость, мисс Уэднесбери... в полной
мере ощущать все недостатки телепатии, и в то же время быть лишенной ее
преимуществ. Поверьте, я сочувствую вам.
- Господи, он первый, кто понял это сам, без разъяснений...
-- Осторожней, мисс Уэднесбери. Я принимаю ваши мысли. Ну, так что же
Испанская Лестница?..
Она не могла справиться со своей тревогой.
-- Он меня выслеживал? Из-за семьи? О, ужас!.. Меня будут пытать...
Выбивать информацию... Я...
- Моя милая девочка, -- мягко произнес Йанг-Йовил. Он взял ее руки и
ласково сжал их. -- Послушайте. Вы зря волнуетесь. Очевидно, вы числитесь в
черных списках, так?
Она кивнула.
-- Это плохо, но сейчас не будем об этом беспокоиться. То, что в
Разведке мучают людей, выбивая информацию... пропаганда.
- Пропаганда?
-- Мы не звери, мисс Уэднесбери. Нам известно, как заставить людей
говорить, не прибегая к средневековой жестокости. И тем не менее специально
распространяем подобные слухи, чтобы, так сказать, заранее подготовить
почву.
- Правда? Он лжет. Пытается обмануть меня.
-- Это правда, мисс Уэднесбери. Я действительно иногда прибегаю к
хитрости, однако сейчас в этом нет нужды. Зачем, когда вы пришли сюда по
доброй воле.
- Он слишком находчив... слишком быстр. Он...
-- Мне кажется, вас недавно жестоко обманули, мисс Уэднесбери...
Жестоко обидели.
- Да. Но это. в основном, моих рук дело. Я дура. Проклятая дура!
-- Совсем не дура, мисс Уэднесбери, и ни в коем случае не проклятая. Не
знаю, что могло так подорвать вашу уверенность в себе. Я надеюсь
восстановить ее. Итак -- вы обмануты? В основном, сами собой? Что ж, это с
каждым бывает. Но вам ведь кто-то помогал... Кто?
- Так предам его.
-- Тогда не говорите.
-- Но я должна найти мать и сестер... Я не могу ему больше верить... --
Робин глубоко вздохнула. -- Я хочу рассказать вам о человеке по имени
Гулливер Фойл.
-- Правда, что он приехал по железной дороге? -- спросила Оливия
Престейн. -- На паровозе с вагончиком? Какая удивительная смелость.
-- Да, это замечательный молодой человек, -- ответил Престейн. Они
находились в приемной зале своего особняка, вдвоем во всем доме. Престейн
ожидал возвращения бежавших в панике слуг, и невозмутимо развлекал дочь
беседой, не позволяя ей догадаться, какой серьезной опасности они
подвергались.
-- Папа, я устала.
-- У нас была тяжелая ночь, дорогая. И все же я прошу тебя пока не
уходить.
-- Почему?
-- Мне одиноко, Оливия. Поговорим еще немного.
-- Я сделала дерзкую вещь, папа. Следила за обстрелом из сада.
-- Как! Одна?
-- Нет. С Формайлом.
В запертую дверь заколотили.
-- Кто это?
-- Бандиты, -- спокойно сказал Престейн. -- Не тревожься, Оливия. Они
не войдут. -- Он шагнул к столу на котором аккуратно лежало оружие. -- Нет
никакой опасности. -- Он попытался отвлечь ее. -- Ты говорила мне о
Формайле...
-- Ах, да. Мы смотрели вместе... описывая друг другу увиденное.
-- Без компаньонки? Это неблагоразумно, Оливия.
-- Знаю, я вела себя недостойно. Он казался таким большим, таким
спокойным, самоуверенным. Я решила разыграть из себя леди Надменность.
Помнишь мисс Пост, мою гувернантку, такую бесстрастную и высокомерную. Я
прозвала ее леди Надменность? Я вела себя, как леди Надменность. Он пришел в
ярость, папа. Поэтому отправился искать меня в саду.
-- И ты позволила ему остаться? Я поражен, дорогая.
-- Я тоже. Я, наверно, наполовину сошла с ума от возбуждения. Как он
выглядит, папа? Как он тебе покачался?
-- Он действительно большой. Высокий, жгучечерный, загадочный. Похож на
Борджиа. Мечется между наглостью и дикостью.
-- Ага, так он дикарь, да? Я почувствовала это. Он излучает угрозу...
Большинство людей просто мерцают... он же искрится, как молния. Ужасно
захватывающее зрелище.
-- Дорогая, -- нравоучительно произнес Престейн. -- Твои слова
недостойны скромной девушки. Я бы огорчился, любовь моя, если бы у тебя
появилось романтическое влечение к такому парню, как этот Формайл.
В зал стали джантировать слуги, повара, официанты, лакеи, камердинеры,
кучеры, горничные. Все они стыдились своего панического бегства.
-- Вы бросили свои посты. Это не будет забыто, -- холодно отчеканил
Престейн. -- Моя безопасность и моя честь снова в ваших руках. Берегите их.
Леди Оливия и я удаляемся на покой.
Он взял дочь за руку и помог ей подняться по лестнице, ревностно
охраняя свою ледяную принцессу. -- Кровь и деньги, -- пробормотал Престейн.
-- Что, папа?
-- Я подумал о семейном пороке, Оливия. Какое счастье, что ты не
унаследовала его.
-- Что это за порок?
-- Тебе незачем знать. Это все, что у нас есть общего с Формайлом.
-- Значит, он испорчен? Я почувствовала. Как Борджиа, ты сказал.
Безнравственный Борджиа, с черными глазами и печатью на лице.
-- С печатью?
-- Да. Я видела какие-то линии... не обычную электрическую сеть нервов
и мышц. Что-то еще на это накладывается. Это поразило меня с самою начала.
Фантастическая, чудовищно порочная печать... Не могу описать ее. Дай мне
карандаш. Попробую нарисовать.
Они остановились перед чипенддейльским секретером. Престейн достал
плиту оправленного в серебро хрусталя. Оливия прикоснулась к нему кончиком
пальца. Появилась черная точка. Она повела палец: точка превратилась в
линию. Быстрыми штрихами она набросала кошмарные завихрения дьявольской
тигриной маски.
x x x
Саул Дагенхем покинул затемненную спальню. Через секунду ее залил свет,
излучаемый одной стеной. Казалось, гигантское зеркало отражало покои
Джизбеллы, но с одним причудливым искажением. В постели лежала Джизбелла, а
в отражении на постели сидел Дагенхем. Зеркало было на самом деле свинцовым
стеклом, разделяющим две одинаковые комнаты. Дагенхем только что включил в
своей свет.
-- Любовь по часам, -- раздался в динамике голос Дагенхема. --
Отвратительно.
-- Нет, Саул. Нет.
-- Низко.
-- Снова нет.
-- Горько.
-- Нет. Ты жаден. Довольствуйся тем, что имеешь.
-- Богу известно, это больше, чем я когда-либо имел. Ты прекрасна.
-- Ты любишь крайности... Спи, милый. Завтра едем кататься на лыжах.
-- Нет, мои планы изменились. Надо работать.
-- Саул... ты же обещал. Достаточно работы, волнений и беготни. Ты не
собираешься сдержать слово?
-- Не могу. Идет война.
-- К черту войну. Ты уже пожертвовал собой. Что еще они могут требовать
от тебя?
-- Я должен окончить работу.
-- Я помогу тебе.
-- Нет. Не вмешивайся в это.
-- Ты мне не доверяешь.
-- Я не хочу тебе вреда.
-- Ничто не может повредить нам.
-- Фойл может.
-- Ч-что?..
-- Формайл -- Фойл. Ты знаешь это. Я знаю, что ты знаешь.
-- Но я никогда...
-- Да, ты мне не говорила. Ты прекрасна. Так же храни верность и мне,
Джизбелла.
-- Тогда каким образом ты узнал?
-- Фойл допустил ошибку.
-- Как?
-- Имя.
-- Формайл с Цереса? Он купил его.
-- Но Джеффри Формайл?
-- Просто выдумал.
-- Полагает, что выдумал... Он его помнит. Формайл -- имя, которое
используют в Мегалане. В свое время я применял к Фойлу все пытки
Объединенного Госпиталя в Мехико. Имя осталось глубоко в его памяти и
всплыло, когда он подыскивал себе новое.
-- Бедный Гулли. Дагенхем улыбнулся.
-- Да. Как мы ни защищаемся от внешних врагов, нас всегда подводят
внутренние. Против измены нет защиты, и мы все предаем сами себя.
-- Что ты собираешься делать, Саул?
-- Покончить с ним, разумеется.
-- Ради двадцати фунтов ПирЕ?
-- Нет. Чтобы вырвать победу в проигранной войне.
-- Что? -- Джизбелла подошла к стеклянной перегородке, разделяющей
комнаты. -- Саул, ты патриотичен? Он смущенно кивнул.
-- Странно. Абсурдно. Но это так. Ты изменила меня полностью. Я снова
стал нормальным человеком. Он прижал лицо к стене. Они поцеловались через
три дюйма свинцового стекла.
x x x
Море Спокойствия идеально подходило для выращивания анаэробных
бактерий, редких плесней, грибков и прочих видов микроорганизмов, требующих
безвоздушного культивирования и столь необходимых медицине и промышленности.
"Бактерия Inc." была огромной мозаикой возделанных полей, разбросанных
вокруг скопления бараков и контор. Каждое поле представляло собой гигантскую
кадку. Сто футов в диаметре, двенадцать футов высотой и не более двух
молекул толщиной.
За день до того, как линия восхода, ползущая по поверхности Луны,
достигала Моря Спокойствия, кадки заполнялись питательной средой. На восходе
-- резком и слепящем на безвоздушном спутнике -- их засевали. Следующие
четырнадцать дней непрерывного солнца их лелеяли, прикрывали, подкармливали
полевые рабочие в скафандрах. Перед заходом урожай снимали. Кадки выставляли
на мороз и стерилизовали их в течение двухнедельной лунной ночи.
Джантация не требовалась для этой кропотливой работы. "Бактерия Inc."
нанимала несчастных, неспособных к джантации, платя им жалкие гроши. Это был
самый непрестижный труд. Занимались им отбросы и подонки со всей Солнечной
системы. И бараки "Бактерии Inc." во время