Фауст (перевод Н.Холодковский)
было озадачить,Над мальчиком наивным свой язык
Потешить: труд был очень невелик;
Теперь никто не смеет нас дурачить.
Мефистофель
Когда всю правду скажем мы юнцу,
Не угодим беспёрому птенцу;
Впоследствии ж, когда промчатся годы,
На шкуре собственной узнает он невзгоды
И мнит, что сам он до всего дошел,
И говорит: учитель был осел.
Бакалавр
А может быть, и плут! Вы мне скажите
И хоть один пример мне укажите:
Какой учитель только правду нам
В лицо открыто скажет, смел и прям?
Один прибавит, а другой убавит,
Тот с важностью, тот в шутках всё представит,
А дети — верь подобранным словам.
Мефистофель
Что ж, время есть всему: не так давно вы
Еще учились, ныне — вижу сам —
Вы и других учить уже готовы.
Прошло немного месяцев и лет —
И опытом изведали вы свет.
Бакалавр
Ах, этот опыт! Дым, туман бесплодный;
Его ведь превосходит дух свободный!
Сознайтесь: то, что знали до сих пор,
Не стоило и знать совсем?
Мефистофель
(помолчав)
Пожалуй,
Я сам давно так думаю. Отсталый
Я был глупец и верил в пошлый вздор.
Бакалавр
Вот этому я рад: в вас ум я замечаю.
Впервые старика неглупого встречаю!
Мефистофель
Искал я клада не жалея рук,
А вырыл кучу мусора простого.
Бакалавр
И ваша плешь — сознайтесь, милый друг,—
Ничем не лучше черепа пустого?
Мефистофель
(ласково)
Ты, верно, сам, дружок, не сознаёшь,
Как груб ты.
Бакалавр
Вежлива у немцев только ложь!
Мефистофель
(сидя в кресле на колесиках,
все время подвигался на авансцену
и теперь обращается к партеру)
Здесь, наверху, житья нет никакого:
Ни воздуха, ни света не дают.
Авось меж вами я найду приют?
Бакалавр
Я нахожу весьма претенциозным,
Что люди, пережив известный срок,
Хотят быть чем-то, хоть ничем серьёзным
Уже не могут быть: их век истёк!
Ведь жизнь горит в крови, а в ком кипучей,
Чем в юноше, кровь свежая течёт?
Живая кровь в нём силою могучей
Жизнь новую из жизни создаёт.
Всё движется, всё в деле оживает;
Кто слаб, тот гибнет, сильный — успевает.
Пока полмира покорили мы,
А вы как жили, старые умы?
Вы думали, судили, размышляли,
Да грезили, да планы составляли
И сочинили только планов тьмы.
Да, старость — просто злая лихорадка,
Бессилие, болезненный озноб!
Как человеку стукнет три десятка,
Его клади сейчас хоть прямо в гроб.
Вас убивать бы, как пора приспела!
Мефистофель
На это чёрт согласен будет смело.
Бакалавр
Что чёрт? Лишь захочу — и чёрта нет!
Мефистофель
(про себя)
Тебе подставит ножку он, мой свет!
Бакалавр
Да, вот призванье юности святое!
Мир не существовал, пока он мной
Не создан был; я солнце золотое
Призвал восстать из зыби водяной;
С тех пор как я живу, стал месяц ясный
Вокруг земли свершать свой бег прекрасный;
Сиянье дня мой озаряет путь,
Навстречу мне цветёт земная грудь;
На зов мой, с первой ночи мирозданья,
Явились звёзды в блеске их сиянья!
Не я ли уничтожил мысли гнёт,
Сорвал тиски филистерства, свободный,
Я голос духа слушаю природный,
Иду, куда свет внутренний влечёт,
Иду, восторга полный! Предо мною
Свет впереди, мрак — за моей спиною!
(Уходит.)
Мефистофель
Иди себе, гордись, оригинал,
И торжествуй в своём восторге шумном!
Что, если бы он истину сознал:
Кто и о чём, нелепом или умном,
Помыслить может, что ни у кого
В мозгу не появлялось до него?
Но это всё нас в ужас не приводит:
Пройдут год, два — изменится оно;
Как ни нелепо наше сусло бродит,
В конце концов является вино.
(К молодым зрителям в партере, которые не аплодируют.)
Вы не хотите мне внимать?
Не стану, дети, спорить с вами:
Чёрт стар, и чтоб его понять,
Должны состариться вы сами.
Действие третье
МЕСТНОСТЬ ПЕРЕД ДВОРЦОМ
МЕНЕЛАЯ В СПАРТЕ
Входит Елена в сопровождении хора пленных троянок
с Панталис, предводительницей хора, во главе.
Елена
Хвалой одних, хулой других прославлена,
Являюсь я, Елена, прямо с берега,
Где вышли мы на сушу, и теперь ещё
Морской живою зыбью опьянённая,
Которая с равнин далекой Фригии
Несла нас на хребтах высоких, пенистых
В родные наши бухты Эвра силою
И милостью великой Посейдоновой.
А там, внизу, царь Менелай с храбрейшими
Из воинов свое прибытье празднует.
Прими ж меня приветливо, высокий дом!
Воздвиг тебя, на родину вернувшися,
Отец мой Тиндарей у склона славного
Холма Паллады; здесь я детство видела.
Привет вам, двери меднокованные!
Когда-то вы навстречу распахнулися
Гостям — и вот, один из многих выбранный,
В вас Менелай явился женихом моим.
Откройте их! Спешу теперь исполнить я
Приказ царя, как долг велит супружеский.
Одна войду я! Сзади пусть останется
Всё то, что вкруг меня кипело бурею
По воле рока. С той поры как вышла я
Отсель во храм Цитеры, беззаботная,
Чтоб долг священный свой свершить, и схвачена
Была фригийским дерзким похитителем,—
Да с той поры, увы, свершилось многое,
О чём так любят люди все рассказывать
И что услышать тягостно несчастному,
О ком молва, разросшись, стала сказкою.
Хор
Ужель презришь, царица цариц,
Свой дар почетный, благо из благ?
Славнейшим ты счастьем владеешь одна:
Из всех величайшею славой красы.
Герою предшествует имени гром,
Затем он и горд;
Но даже упрямец склоняет чело
Пред всепокоряющей силой красы.
Елена
Довольно! Царь, супруг мой, вместе плыл со мной
И к городу вперёд теперь послал меня;
Но что в душе замыслил он — не знаю я.
Супруга ль я, царица ли по-прежнему
Иль жертвою паду я гнева царского
И злой судьбы, терзавшей долго эллинов?
Добыча я, но пленница ль — не ведаю.
На корабле смотрел супруг невесело;
Он на меня лишь изредка поглядывал
И слова мне приветного не вымолвил,
Как будто мне недоброе готовил он;
Когда ж, войдя Эврота в устья тихие,
Земли родной ладьи его коснулися,
Промолвил он, как будто богом движимый:
«На брег морской отсюда выйдут воины;
Устроить их на время тут останусь я,
А ты ступай по берегу священному,
По берегу Эврота плодородного.
По низменной равнине направляй коней
В долину ту, горами окруженную,
Где прежде было поле плодоносное,
А ныне Спарта, город мой, красуется.
Прибыв туда, поди в высокий царский дом
И там сбери служанок, мной оставленных
С хозяйкою, разумной старой ключницей.
И пусть тебе покажут все сокровища,
Которые отцом моим накоплены
И мной в войне и мире увеличены.
Конечно, ты увидишь всё в дому моём
В порядке, ибо должен царь, придя назад,
Имущество найти своё нетронутым,
На том же месте, где его оставил он:
Не смеет раб менять того, что сделал царь».
Хор
О, пусть богатства сладостный вид
Твои утешит очи и грудь!
Златые запястья и блеск диадем
Покоятся гордо в надменной красе;
Но стоит, царица, тебе захотеть —
И всё налицо;
И вступит, о диво, в неслыханный спор
С алмазом и златом твоя красота.
Елена
И дальше так сказал мне повелитель мой:
«Когда же там в порядке всё осмотришь ты,
Треножников возьми ты сколько надобно,
Сосуды все священные, которые
Нужны жрецу, когда обряд свершает он:
Котлы и чаши, также блюдо круглое;
Воды налей ты из ключа священного
В высокие кувшины; приготовь ещё
Ты дров сухих из дерева горючего
И острый нож, старательно отточенный.
О прочем же сама должна подумать ты».
Так он сказал и в путь затем послал меня.
Но что хотел он в жертву принести богам
Из всех земных созданий, не сказал он мне,
Здесь тайна есть; но больше не забочусь я:
Известно всё бессмертным лишь, которые
Свершают то, что в сердце их задумано...
О будь, что будет! Ныне же прилично мне
Немедленно войти отсюда в царский дом,
Желанный, милый, мной почти потерянный
И вновь мне данный, как — сама не знаю я.
Не так легко взойти мне на ступени те,
Где в детстве я, бывало, резво прыгала.
(Входит в дом.)
Хор
Сестры любезные,
Бедные пленницы,
Бросим свои мы печали!
Вместе с Еленою,
Вместе с царицею
Счастливы будьте, которая
Поздно, но твердой стопою зато
Радостно снова является
Ныне в родную обитель.
Панталис
(как предводительница хора)
Покиньте, сёстры, песни путь, столь радостный, -
К дверям высоким взор вы обратите свой!
Что вижу я, о сёстры! Возвращается
Назад царица к нам стопами быстрыми.
Что было там, царица? Что могло тебе
В дому твоём попасться не приветное,
А страшное? Я вижу — что-то было там;
Я вижу недовольство на челе твоём,
И гневное я вижу изумление.
Елена
(возбужденная, оставив двери открытыми)
Несвойствен страх обычный Зевса дочери;
Пустой испуг не тронет сердца гордого;
Но ужас, мрачный ужас, Ночью древнею
Рожденный искони, во многих образах,
Как в бездне горной пламенное облако,
Являясь нам, смущает и героя грудь.
Так и сегодня жители стигийские,
Ужасные, при входе мне явилися,
И я с порога милого, желанного
Должна была бежать, как гость непрошеный.
Но нет, на свет я вышла ныне: далее
Прогнать меня нельзя вам, силы мрачные,
Кто б вы ни были! Дом же освящу я свой,
И, чистый вновь, меня с приветом примет он.
Панталис
Что было там с тобой, жена высокая,
Открой рабыням ты своим почтительным.
Елена
Что было там, вы сами видеть можете,
Коль ночь ещё в свои пучины тайные
Не поглотила вновь того чудовища.
Но чтоб вы знали, все я вам поведаю:
Вступая в глубь родного дома радостно,
Чтоб долг свершить скорее свой супружеский,
Дивилась я безмолвию глубокому.
Ни звук шагов не слышался ушам моим,
Ни вид работы спешной не пленял очей;
Служанки не встречались мне, ни ключница,
Приветливо гостей всегда встречавшие.
Когда ж потом я к очагу приблизилась,
На груде пепла теплого сидела там
Огромная старуха, вся закутана,
Не спящая, но в думы погруженная.
Зову её к работе повелительно,
Подумавши, что ключницу я встретила,
Которую оставил царь хозяйкою.
Закутавшись, молчит она, недвижима!
Моим угрозам наконец ответствуя,
Она рукою машет, чтоб ушла я прочь.
Я, в гневе отвернувшися, спешу от ней
По горнице, пройти в казнохранилище;
Но чудище, поднявшися стремительно,
Становится, дорогу заграждая мне,
Как госпожа, огромная и тощая,
С кроваво-мутным взором, видом странная,
Ужасная и взору и душе людской.
Но нет, никак нельзя словами бедными
Вам описать ужасное видение.
Вот, вот она на свет выходит дерзостно!
Но здесь мы господа, пока придет наш царь.
Могучий Феб, бессмертный друг прекрасного,
Сразит созданье мрака иль прогонит прочь.
Форкиада показывается в дверях.
Хор
Кто ты из страшных
Форкиса дщерей?
Ибо, как вижу я,
Ты из их рода.
Верно, одна ты из мрачных чудищ,
Око одно лишь и зуб один
Вместе имеющих страшных Грай,
Нас посетившая ныне?
Смеешь ты, чудо,
Рядом с красою
Взору глубокому
Феба явиться?
Форкиада
Вы, наглые, пришли сюда из чуждых стран,
Надменные и журавлям подобные,
Которые несутся над главой у нас,
Охриплым криком воздух наполняя весь.
Смотрю на вас — и кажется, что рой цикад
Крикливых скачет по полю зеленому.
Добро чужое жрете вы, снедаете
Добытое трудом благополучие:
Вы — воинов добыча, меновой товар!
Елена
В присутствии хозяйки кто слугу бранит,
Тот дерзостно права её себе берёт.
Одна -хозяйка может дать достойному
Награду иль наказывать преступного.
Довольна ими я была всё время то,
Пока святая сила илионская
Боролася — и пала и легла; потом
Со мной они делили горе странствия,
Когда все только о себе заботятся.
Мне нужно знать не кто мой раб — как служит он.
Итак, молчи и больше их не смей бранить!
Коль ты, хозяйки должность исправлявшая,
Исправно всё хранила, то хвала тебе.
Пришла сама хозяйка — уступи же ей,
Чтоб не было взысканья вместо всех похвал.
Форкиада
Слуге грозить — есть право несомненное,
Которое супругою властителя
За много лет супружества заслужено;
И если вновь сюда, на место старое
Царицы и хозяйки, ты пришла опять,
Возьми бразды правления свободные,
Владей отныне нами и богатствами;
Но защити меня, старуху, ты от них,
Которые пред лебедем красы твоей
Крикливыми гусями только кажутся.
Панталис
С красою рядом как противно мрачное!
Форкиада
С рассудком рядом глупость отвратительна.
Панталис
Зажму твой рот, когда скажу я, кто ты есть.
Форкиада
Так назови себя — и все разгадано.
Елена
Время дерзостного спора вы должны вознаградить:
Быстро жертвенник поставьте, как супруг мой повелел.
Форкиада
Уж готово всё: треножник, чаши, кубки, острый нож,
И кропленья, и куренья — лишь на жертву укажи.
Елена
Царь о жертве не сказал мне.
Форкиада
Не сказал? О, горе вам!
Елена
Что за горе, мне поведай!
Форкиада
О царица, жертва — ты.
Елена
Я?
Форкиада
(указывая на хор)
И эти.
Хор
Горе, горе!
Форкиада
Ты падёшь под топором.
Елена
Страшно! Знала я... О, ужас!
Форкиада
Неизбежно это вам.
Хор
Ах, а мы? Что будет с нами?
Форкиада
Благородно пасть должна
Ваша славная царица; но под крышею дворца,
Как дроздов крикливых стая, вы повиснете вверху.
Елена и хор, охваченные изумлением и ужасом,
составляют выразительные, живописные группы.
Форкиада
Презренные! Как призраки