Мартин Иден (перевод С. Заицкий)
журнала на будущий год. Я требую, чтобы вы мне заплатили за мою работу, и больше ничего. И говорю вам, что пока вы мне не заплатите все до цента, рождественский номер не будет спущен в машину. До свидания! Когда у вас появятся деньги, заходите.Дверь распахнулась, и мимо Мартина промчался какой-то человек, сжимая кулаки и бормоча ругательства. Мартин почел за благо выждать минут пятнадцать. Побродив немного по улице, он вернулся, толкнул дверь и первый раз в жизни переступил порог редакционного помещения. Визитных карточек здесь, очевидно, не признавали, так как мальчик просто-напросто пошел за перегородку и сказал, что кто-то спрашивает мистера Форда Вернувшись, он провел Мартина в кабинет редактора -святая святых редакции. Первое, что поразило Мартина, был необыкновенный беспорядок, царивший за столом моложавого господина с бакенбардами, который смотрел на него с явным любопытством. Мартин был поражен спокойным выражением его лица. Ссора с типографом, очевидно, нисколько не повлияла на его настроение.
- Я... я - Мартин Иден,- начал Мартин ("и я пришел получить свои пять долларов",- хотел он сказать)
Но это был первый редактор, с которым ему довелось столкнуться лицом к лицу, и Мартин не хотел начинать с резкостей. К его изумлению, мистер Форд вскочил с криком:
- Да что вы говорите!- и в следующий момент уже восторженно тряс его руку.- Если бы вы знали, как я рад с вами познакомиться, мистер Иден. Я так часто о вас думал, старался вообразить себе, какой вы.
Отступив немного, мистер Форд с восхищением оглядел Мартина, заштопанный костюм которого мало годился для столь внимательного изучения, хотя складка на брюках была старательно отглажена утюгами Марии Сильвы.
- Я полагал, что вы много старше. Ваш рассказ полон таких зрелых мыслей и так крепко написан. Вы настоящий мастер,- я понял это, прочтя первые три-четыре строчки. Хотите, я расскажу вам, как я прочел в первый раз ваш рассказ? Нет! Я хочу сначала познакомить вас с сотрудниками.
Продолжая говорить, мистер Форд провел его в общую комнату, где представил его своему заместителю, мистеру Уайту, маленькому, худенькому человечку с ледяными руками, имевшему такой вид, словно его трясла лихорадка
- А это мистер Эндс. Мистер Эндс у нас управляет делами.
Мартин пожал руку веселому плешивому господину, лицо которого было еще довольно молодо, хотя и украшено длинною белою бородою, аккуратно подстриженной его супругой, которая занималась этим по воскресеньям, а заодно брила ему и затылок.
Все трое обступили Мартина и говорили одновременно, осыпая его похвалами, пока ему, наконец, не стало казаться, что они просто стараются заговорить ему зубы - Мы часто удивлялись, почему вы никогда не зайдете!- воскликнул мистер Уайт.
- У меня не было денег, чтобы переехать залив-отвечал Мартин, решив таким образом показать им, что он нуждается в деньгах.
"Мой "парадный" костюм,- подумал он при этом,-достаточно красноречиво свидетельствует о моей нужде"
Во время дальнейшего разговора он то и дело старался намекнуть на свою нужду и на цель своего посещения. Но уши почитателей его таланта были чрезвычайно невосприимчивы. Почитатели продолжали рассказывать ему о том, как они восхищались его рассказом, как восхищались их жены и родственники. Но ни один не высказал ни малейшего желания выразить свой восторг более существенным способом.
- Вы знаете, при каких обстоятельствах я впервые прочел ваш рассказ? Я ехал из Нью-Йорка, и когда поезд остановился в Огдене, в вагон вошел газетчик, и у него оказался последний номер "Трансконтинентального ежемесячника".
"Боже мой,- подумал Мартин,- эта каналья разь-езжает в пульмановских вагонах, а я голодаю и не могy выудить у него своих кровных пяти долларов!" Ярость охватила его. Преступление, совершенное "Трансконтинентальным ежемесячником", казалось ему чудовищным; он вспомнил месяцы лишений и голодовок, вспомнил, что и теперь у него в кармане нет ни пенса и что он не ел ничего со вчерашнего дня. Гнев ударил ему в голову. Это даже не разбойники; просто мелкие жулики! Они выманили у него рассказ лживыми обещаниями и обманом. Ну, хорошо! Он им покажет!
И Мартин мысленно поклялся не выходить из редакции, пока не получит все, что ему причитается. Тем более, что ему все равно не на что даже вернуться в Окленд. Мартин все еще сдерживался, но в его лице появилось выражение, которое смутило и даже испугало собеседников.
Они стали расточать похвалы еще с большим рвением. Мистер Форд опять начал рассказывать о том, как он впервые прочел "Колокольный звон", а мистер Эндс сообщил, что его племянница без ума от этого рассказа, а его племянница не кто-нибудь - школьная учительница в Аламеде!
- Я пришел получить с вас деньги,- вдруг объявил Мартин,- вы должны были заплатить мне пять долларов по напечатании этого рассказа, который вам всем так нравится.
Мистер Форд изобразил на своем лице полную готовность уплатить немедленно, ощупал карманы и, повернувшись вдруг к мистеру Эндсу, объявил, что забыл деньги дома. Мистер Эндс с досадой взглянул на него, и по тому, как он инстинктивно защитил рукою карман, Мартин понял, что у него есть деньги.
- Я в отчаянии, - произнес мистер Эндс, - но я только что расплатился с типографией, и на это ушла вся моя наличность. Конечно, было очень необдуманно с моей стороны захватить с собой так мало денег, но... вы понимаете, срок для уплаты еще не наступил, а типограф вдруг пришел и стал просить выдать ему аванс в виде любезности.
Оба посмотрели на мистера Уайта, но тот рассмеялся и пожал плечами. Его совесть была во всяком случае чиста. Он поступил в "Трансконтинентальный ежемесячник", чтобы изучить журнальное дело, а изучать ему приходилось преимущественно финансовую политику. "Ежемесячник" уже четыре месяца не платил ему жалованья; но он успел узнать, что важнее умиротворить типографию, чем расплатиться с заместителем редактора.
- Ужасно нелепо вышло, - развязно сказал мистер Форд. - Вы, мистер Иден, застали нас врасплох. Но мы вот что сделаем. Мы вышлем вам чек завтра утром. Мистер Эндс, у вас записан адрес мистера Идена?
О, разумеется, адрес мистера Идена был записан, и чек будет выслан завтра утром. Мартин плохо разбирался в финансовых и банковских делах, но он сразу же решил, что если они собираются дать ему чек завтра, то отлично могут сделать это и сегодня.
- Итак, решено, мистер Иден, завтра чек будет вам выслан.
- Деньги мне нужны сегодня, а не завтра, - твердо сказал Мартин.
- Несчастное стечение обстоятельств! Если бы вы попали к нам в другой день.. - начал было мистер Форд, но мистер Эндс, обладавший, повидимому, более пылким темпераментом, внезапно прервал его:
- Мистер Форд уже объяснил вам, как обстоит дело, - резко сказал он, - и я тоже. Чек будет вам выслан завтра
- Я тоже объяснил вам, - отрезал Мартин, - что деньги нужны мне сегодня.
Он почувствовал, как пульс у него забился быстрее от грубого тона управляющего делами; кроме того, по некоторым движениям последнего Мартын понял, что касса "Ежемесячника", несомненно, находится у него в кармане.
- Я в отчаянии...- начал было опять мистер Форд.
Но мистер Эндс нетерпеливым движением повернулся на каблуках и, повидимому, возымел намерение уйти из комнаты. В то же мгновение Мартин бросился на него и вцепился ему в горло так, что белоснежная борода поднялась к потолку под углом в сорок пять градусов. Мистер Форд и мистер Уайт, онемев от ужаса, глядели, как Мартин трясет их управляющего делами, точно персидский ковер.
- Эй вы, почтенный эксплоататор молодых талантов, - орал Мартин, - раскошеливайтесь, а не то я из вас повытряхну все потроха!
Затем, обращаясь к испуганным зрителям, он прибавил:
- А вы лучше не суйтесь... не то и вам влетит так, что своих не узнаете.
Мистер Эндс почти задыхался, и Мартину пришлось слегка разжать пальцы, чтобы дать ему возможность изъявить согласие на предложенные условия. После нескольких экскурсий в собственный карман управляющий делами извлек, наконец, четыре доллара и пятнадцать центов.
- Выворачивайте карман! - приказал ему Мартин. Появились еще десять центов. Мартин для верности
дважды пересчитал свою добычу.
- Теперь за вами дело! - крикнул он мистеру Форду. - Мне следует еще семьдесят пять центов!
Мистер Форд не возражал, но в кармане у него набралось лишь шестьдесят центов.
- Ищите лучше, - сказал ему Мартин угрожающим голосом, - что у вас там торчит в жилетном кармане?
Мистер Форд покорно выворотил оба кармана. Из одного выпал картонный квадратик. Мистер Форд поднял его и хотел сунуть обратно в карман, но Мартин воскликнул:
- Что это? Билет на паром? Давайте его сюда. Он стоит десять центов. Значит, теперь у меня, если считать вместе с билетом, четыре доллара девяносто пять центов. Ну, еще пять центов!
Он так посмотрел на мистера Уайта, что этот субтильный джентльмен мгновенно извлек из кармана никелевую монету.
- Благодарю вас, - произнес Мартин, обращаясь ко всей компании, - всего хорошего!
- Грабитель! - прошипел ему вслед мистер Эндс.
- Жулик! - ответил Мартин, захлопывая за собою дверь.
Мартин был упоен своей победой, до такой степени упоен, что, вспомнив о пятнадцати долларах, которые должен был уплатить ему "Шершень" за "Пери и жемчуг", он решил незамедлительно взыскать и этот долг. Но в редакции "Шершня" сидели какие-то молодые гладко выбритые люди, настоящие разбойники, которые привыкли грабить всех и каждого, в том числе и друг друга. Мартин успел поломать кое-что из мебели, но в конце концов редактор (в студенческие годы бравший призы по атлетике) с помощью управляющего делами, агента по сбору объявлений и швейцара выставил Мартина за дверь и даже помог ему очень быстро спуститься с лестницы.
- Заходите, мистер Иден, всегда рады вас видеть! -весело кричали ему вдогонку.
Мартин поднялся с земли, тоже улыбаясь.
- Фу, - пробормотал он, - ну и молодцы ребята! Не то, что эти трансконтинентальные гниды!
В ответ снова послышался хохот.
- Нужно вам сказать, мистер Иден, - сказал редактор "Шершня", - что для поэта вы недурно умеете постоять за себя. Где это вы научились этому бра руле?
- Там же, где вы научились двойному пельсону, -отвечал Мартин, - во всяком случае у вас будет синяк под глазом!
- Надеюсь, что и у вас почешется шея, - любезно возразил редактор. - А знаете что, не выпить ли нам в честь этого? Разумеется, не в честь поврежденной шеи, а в честь нашего знакомства.
- Я побежден - стало быть, надо соглашаться, -ответил Мартин.
И все вместе, грабители и ограбленный, распили бутылочку, дружески согласившись, что битва выиграна сильнейшими, а потому пятнадцать долларов за "Пери и жемчуг" по праву принадлежат "Шершню".
ГЛАВА XXXIV
Артур остался у калитки, а Руфь быстро взбежала по ступенькам крыльца Марии Сильвы. Она услыхала торопливый стрекот пишущей машинки и, войдя, застала Мартина дописывающим последнюю страницу какой-то рукописи. Руфь специально приехала узнать, придет ли Мартин к обеду в День Благодарения, но Мартин, обуреваемый своими мыслями, не дал ей рта раскрыть.
- Позвольте вам прочесть это! - воскликнул он, вынимая из машинки страницу и откладывая копии. -Это мой последний рассказ. Он до того не похож на все другие, что мне даже страшно немного. Впрочем, я убежден, что это превосходно. Вот, судите сами. Это гавайский рассказ. Я назвал его "Вики-Вики".
Лицо Мартина пылало от творческого жара, хотя Руфь дрожала в его холодной каморке и у него самого руки были ледяные.
Руфь внимательно слушала, хотя на лице ее все время было написано явное неодобрение. Кончив читать, Мартин спросил ее:
- Скажите откровенно, нравится вам или нет?
- Не знаю, - отвечала она, - по-вашему, это можно пристроить?
- Думаю, что нет, - сознался он - Это не по плечу журналам. Но зато это чистая правда.
- Но зачем вы упорно пишете такие вещи, которые невозможно продать? - безжалостно настаивала Руфь.-Ведь вы же пишете ради того, чтобы зарабатывать средства к существованию?
- Да, конечно. Но мой герой оказался сильнее меня. Я ничего не мог поделать. Он требовал, чтобы рассказ был написан так, а не иначе.
- Но почему ваш Вики-Вики так ужасно выражается? Ваши читатели, наверное, будут шокированы его лексиконом, и, конечно, редакторы будут правы, отвергнув этот рассказ.
256
- Потому что настоящий Вики-Вики говорил бы именно так.
- Это дурной вкус.
- Это жизнь! - воскликнул Мартин. - Это реально. Это правда. Я могу описывать жизнь только такой, какою ее вижу.
Руфь ничего на это не ответила, и на секунду воцарилось неловкое молчание. Мартин слишком любил ее и потому не понимал, а она не понимала его потому, что он не умещался в ограниченном круге ее представлений.
- А вы знаете, я получил деньги с "Трансконтинентального ежемесячника", - сказал Мартин, желая перевести разговор на другую тему; и, вспомнив о том, как он отделал редакционное трио, невольно расхохотался.
- Чудесно! Значит, вы придете? - радостно воскликнула Руфь. - Я ведь это и хотела узнать.
- Приду? - переспросил он недоуменно. - Куда?
- К нам завтра обедать. Вы ведь сказали, что выкупите костюм, как только получите деньги.
- Я совсем забыл об этом, - смущенно проговорил Мартин. - Видите ли, в чем дело... Сегодня утром полицейский забрал двух коров Марии и теленка за потраву, а у нее как раз не было денег для уплаты штрафа... Ну, я за