Собака Баскервилей
сэра Чарльза возможность поговорить со мной перед смертью, он запретил бы мне привозить последнего отпрыска древнего рода в это страшное место. И в то же время нельзя отрицать, что благоденствие всей нашей унылой, нищей округи зависит от того, согласится сэр Генри жить в своем поместье или нет. Если Баскервиль-холл будет пустовать, все начинания сэра Чарльза пойдут прахом. Я боюсь, как бы моя личная заинтересованность в наших местных делах не взяла надо мной верх, и поэтому обращаюсь за советом к вам.Холмс задумался.
- В двух словах дело обстоит так, - сказал он наконец. - Вы считаете, что некая злая сила делает Дартмур небезопасным для Баскервилей. Правильно я вас понял?
- Во всяком случае, некоторые данные для таких опасений имеются.
- Так. Но если ваша теория о сверхъестественных силах правильна, то они могут погубить этого молодого человека не только в Девоншире, но и в Лондоне. Трудно представить себе дьявола с такой узкоместной властью. Ведь это не какой-нибудь член приходского управления.
- Если б вам пришлось столкнуться со всем этим самому, мистер Холмс, вы бы не стали так шутить. Значит, по-вашему, молодому человеку безразлично, где быть - в Лондоне или Девоншире? Он приезжает через пятьдесят минут. Посоветуйте, что мне делать?
- Я советую вам, сэр, позвать кэб, взять с собой своего спаниеля, который скребется у входной двери, и ехать на вокзал встречать сэра Генри Баскервиля.
- А потом?
- Потом вы будете ждать, пока я обдумаю дальнейший план действий, а до тех пор ничего ему не говорите.
- Сколько вам потребуется времени на это?
- Одни сутки. Я буду вам весьма обязан, доктор Мортимер, если вы явитесь сюда завтра в десять часов утра и приведете с собой сэра Генри Баскервиля. Мне нужно познакомиться с ним.
- Хорошо, мистер Холмс.
Он записал дату и час свидания на манжете и, так же рассеянно озираясь по сторонам, быстро вышел из комнаты.
Холмс окликнул его с площадки:
- Еще один вопрос, доктор Мортимер. Вы говорите, что привидение являлось на болотах и раньше?
- Да, об этом рассказывают трое.
А после смерти сэра Чарльза ничего такого не было?
- Не знаю. Не слышал.
- Благодарю вас. Всего хорошего.
Холмс сел на свое место в углу дивана и улыбнулся той спокойной, удовлетворенной улыбкой, которая всегда появлялась у него на лице, когда перед ним вставала достойная его задача.
- Уходите, Уотсон?
- Да, если я ничем не могу вам помочь.
- Нет, друг мой, я обращаюсь к вам за помощью, когда надо приступать к действию. Но какое великолепное дело! Во многих отношениях просто из ряда вон выходящее. Когда будете проходить мимо Бредли, заверните к нему и попросите прислать мне фунт самого крепкого табака. Благодарю заранее. Постарайтесь не возвращаться до вечера. А тогда я с радостью обменяюсь с вами впечатлениями по поводу чрезвычайно интересной задачи, которую нам задали сегодня утром.
Уединение и покой были необходимы моему другу в часы напряженной умственной работы, когда он взвешивал все мельчайшие подробности дела, строил одну за другой несколько гипотез, сравнивал их между собой и решал, какие сведения существенны и какими можно пренебречь. Поэтому я провел весь день в клубе и вернулся на Бейкер-стрит только к вечеру, около девяти часов.
Я открыл дверь в гостиную и перепугался - уж не пожар ли у нас? - ибо в комнате стоял такой дым, что сквозь него еле брезжил огонь лампы. Но мои опасения были напрасны: мне ударило в нос едким запахом крепчайшего дешевого табака, отчего у меня немедленно запершило в горле. Сквозь дымовую завесу я еле разглядел Холмса, удобно устроившегося в кресле. Он был в халате и держал в зубах свою темную глиняную трубку. Вокруг него лежали какие-то бумажные рулоны.
- Простудились, Уотсон? - спросил он.
- Нет, просто дух захватило от этих ядовитых фимиамов.
- Да, вы, кажется, правы: здесь немного накурено.
- Какое там "немного"! Дышать нечем!
- Тогда откройте окно. Я вижу, вы просидели весь день в клубе?
- Холмс, дорогой мой!
- Правильно?
- Разумеется, правильно, но как вы...
Он засмеялся, глядя на мою растерянную физиономию.
- Ваше простодушие, Уотсон, поистине восхитительно! Если б вы знали, как мне приятно проверять на вас свои скромные силы! Джентльмен уходит из дому в мерзкую, дождливую погоду. Вечером он возвращается чистенький, без единого пятнышка. Цилиндр и ботинки на нем сверкают по-прежнему. Следовательно, он где-то сидел сиднем весь день. Близких друзей у него нет. Где же он был? Разве это не очевидно?
- Да, совершенно очевидно.
- Мир полон таких очевидностей, но их никто не замечает. Как вы думаете, где был я?
- Тоже весь день просидели сиднем?
- Вот и нет, я успел побывать в Девоншире.
- Мысленно?
- Совершенно верно. Мое тело оставалось здесь, в кресле, и, как это ни грустно, успело выпить за день два больших кофейника и выкурить невероятное количество табака. Как только вы ушли, я послал к Стенфорду за картой дартмурских болот, и мой дух блуждал по ним весь день. Льщу себя надеждой, что теперь я освоился с этими местами как следует.
- Карта крупного масштаба?
- Да, очень крупного. - Он развернул один сектор этой карты и положил его на колени. - Вот тот самый участок, который нас интересует. В середине стоит Баскервиль-холл.
- Окруженный лесом?
- Совершенно верно. Тисовая аллея здесь не обозначена, но я полагаю, что она идет справа, параллельно болотам. Вот эта маленькая группа строений - та самая деревушка Гримпен, где находится штаб-квартира нашего друга, доктора Мортимера. Как видите, на пять миль в окружности жилье встречается очень редко. Вот это Лефтер-холл, о котором упоминал доктор. Здесь, по-видимому, стоит дом натуралиста Стэплтона, если я правильно запомнил его фамилию. Вот это - две фермы: "Каменные столбы" и "Гнилое болото". В четырнадцати милях от них - принстаунская каторжная тюрьма. А между этими отдельными точками и вокруг них расстилаются унылые, лишенные признаков жизни болота. Вот вам сцена, на которой разыгралась эта трагедия и, может быть, разыграется еще раз на наших глазах.
- Да, места дикие.
- Сцена обставлена как нельзя лучше. Если дьявол действительно захотел вмешаться в людские дела...
- Значит, вы тоже склонны видеть во всем этом нечто сверхъестественное?
- А разве пособники дьявола не могут быть облечены в плоть и кровь? Для начала нам придется решить два вопроса. Первый: было ли здесь совершено преступление? Второй: в чем заключается это преступление и как оно было совершено? Разумеется, если доктор Мортимер прав в своих догадках и мы имеем здесь дело с силами, которые находятся вне законов природы, тогда нам придется сложить оружие. Но прежде чем успокаиваться на этом, надо проверить до конца все другие гипотезы. Давайте-ка закроем окно, если вы не возражаете. Как это ни странно, но, по-моему, концентрация табачного дыма способствует концентрации мысли. Я еще не дошел до того, чтобы забираться в ящик во время своих размышлений, но логический вывод из моей теории именно таков. Ну как, вы успели подумать над этим делом?
- Оно не выходило у меня из головы весь день.
- И к чему же вы пришли?
- Запутанная история.
- Да, история весьма своеобразная. Особенно в некоторых деталях. Например, изменившийся характер следов. Как вы это объясняете?
- Мортимер говорил, будто бы сэр Чарльз прошел эту часть аллеи на цыпочках.
- Он только повторил слова какого-то идиота, сказанные во время следствия. Зачем это человеку может понадобиться идти по аллее на цыпочках!
- Тогда в чем же тут дело?
- Он бежал, Уотсон. Спасался, бежал со всех ног. Так бежал, что сердце у него не выдержало и он на всем бегу упал мертвый.
- Спасался? Но от кого?
- В том-то вся и загвоздка. Судя по некоторым данным, Чарльз Баскервиль потерял голову от страха, прежде чем обратиться в бегство.
- Почему вы так думаете?
- То, что его так напугало, двигалось к нему с болот. Если я не ошибаюсь - а по-видимому, все так и было, как я предполагаю, - то бежать не к дому, а от дома мог только обезумевший человек. Цыган показал на следствии, сэр Чарльз призывал на помощь, но бежал он в том направлении, где меньше всего можно было на нее рассчитывать. Потом еще одна загадка: кого он поджидал в тот вечер и почему свидание должно было состояться в тисовой аллее, а не в доме?
- Вы думаете, что он ждал кого-то?
- Посудите сами: больной пожилой человек отправился вечером на прогулку - ничего удивительного в этом нет. Но ведь в тот день было сыро, холодно. Зачем же ему понадобилось попусту стоять у калитки пять, а то и десять минут, как утверждает доктор Мортимер, обративший внимание на сигарный пепел? Между прочим, как это ни странно, но ему нельзя отказать в наблюдательности.
- Сэр Чарльз совершал такие прогулки каждый вечер.
- И каждый вечер останавливался у калитки? Вряд ли. Наоборот, есть сведения, что сэр Чарльз старался держаться подальше от болот. А в ту ночь он кого-то ждал там. И это было накануне его предполагаемого отъезда в Лондон. Видите, Уотсон, как все складывается - звено к звену! А теперь будьте любезны дать мне скрипку, и мы отложим всякое попечение об этом деле в надежде на то, что завтрашний визит доктора Мортимера и сэра Генри Баскервиля даст нам новую пищу для размышлений.
Глава IV. СЭР ГЕНРИ БАСКЕРВИЛЬ
Мы позавтракали рано, и Холмс, облаченный в халат, приготовился к приему посетителей. Наши клиенты не опоздали ни на секунду - как только часы пробили десять, доктор Мортимер вошел в кабинет в сопровождении молодого баронета. Последнему было лет тридцать. Небольшого роста, коренастый, крепкий, он производил впечатление очень живого, здорового человека. Выражение его лица показалось мне упрямым; карие глаза смело смотрели на нас из-под густых темных бровей. Коричневый костюм спортивного покроя и смуглая обветренная кожа свидетельствовали о том, что этот человек отнюдь не домосед и не белоручка, и в то же время спокойная, уверенная осанка выдавала в нем истинного джентльмена.
- Сэр Генри Баскервиль, - представил его нам доктор Мортимер.
- Да, он самый, - сказал баронет. - И любопытнее всего то, мистер Холмс, что если б мой друг не предложил мне посетить вас, я пришел бы к вам по собственному почину. Вы, говорят, умеете отгадывать разные ребусы, а я как раз сегодня утром столкнулся с таким, который мне не по силам.
- Присаживайтесь, сэр Генри. Если я правильно вас понял, то по приезде в Лондон с вами произошло нечто не совсем обычное?
- Я не придаю этому особого значения, мистер Холмс. По-видимому, надо мной кто-то подшутил. Но сегодня утром я получил вот это письмо, если только оно заслуживает подобного внимания.
Он положил на стол конверт, и мы стали разглядывать его. Конверт оказался самым обыкновенным, из серой бумаги. Адрес - "Отель "Нортумберленд", сэру Генри Баскервилю" - был написан крупными печатными буквами; на почтовом штемпеле стояли: "Черинг-кросс" и время отправления - вечер предыдущего дня.
- Кто-нибудь знал, что вы остановитесь в отеле "Нортумберленд"? - спросил Холмс, бросив пытливый взгляд на нашего гостя.
- Никто не знал. Я решил, где остановиться, только после встречи с доктором Мортимером.
- Но доктор Мортимер, очевидно, сам там остановился?
- Нет, я живу у знакомых, - сказал доктор. - Никто не мог знать, что мы поедем именно в этот отель.
- Гм! Значит, вашими передвижениями кто-то очень интересуется.
Холмс вынул из конверта сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его и положил на стол. Посередине страницы стояла одна-единственная фраза, составленная из подклеенных одно к другому печатных слов. Она гласила следующее: "Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот". Слова "торфяных болот" были написаны от руки, чернилами.
- Так вот, мистер Холмс, - сказал сэр Генри Баскервиль, - может быть, вы разъясните мне, что все это значит и кто проявляет такой интерес к моим делам?
- А что скажете вы, доктор Мортимер? На сей раз тут как будто нет ничего сверхъестественного?
- Да, сэр, но, может быть, письмо послано человеком, который убежден в том, что вся эта история совершенно сверхъестественна.
- Какая история? - резко спросил сэр Генри. - Вы, джентльмены, по-видимому, осведомлены о моих делах гораздо лучше, чем я сам!
- Мы посвятим вас во все, сэр Генри. Без этого вы не уйдете отсюда, поверьте моему слову, - сказал Шерлок Холмс. - А сейчас давайте займемся этим весьма любопытным документом, который был составлен и опущен в почтовый ящик вчера вечером. Уотсон, есть у нас вчерашний "Таймс"?
- Вон там, в углу.
- Будьте любезны, дайте, пожалуйста, ту страницу, где передовая статья. - Он быстро пробежал ее глазами. - "Свобода торговли"... Прекрасная передовица! Разрешите мне прочитать вслух один абзац. "Если кто-нибудь будет стараться внушить вам, что та отрасль промышленности, в которой вы лично заинтересованы, находится под защитой протекционных тарифов, держитесь подальше от таких людей, ибо рассудок должен вам подсказать, что подобная система в конце концов подорвет наш импорт и нарушит нормальную жизнь нашего острова, интересы которого дороги всем нам". Что вы об этом скажете, Уотсон? - воскликнул Холмс, радостно потирая